Читаем Женщины, раса, класс полностью

Ф. Дуглас доказывал, что, не участвуя в голосовании, черный народ на Юге вообще будет не в состоянии добиться какого–либо экономического прогресса. Он отмечал, что «без избирательных прав негр будет практически оставаться рабом. Частная собственность на раба уничтожена, но если мы восстановим в Союзе южные штаты, не предоставив неграм права голоса, то мы превратим черных в собственность того общества, в котором они проживают»{193}.

В период после Гражданской войны необходимость борьбы с продолжавшимся экономическим угнетением была не единственной причиной столь настойчивых усилий черного народа добиться участия в выборах. Безнаказанное насилие расистских банд, подстрекаемых теми, кто стремился нажиться на эксплуатации бывших рабов, несомненно, продолжалось бы до тех пор, пока черный народ не добился бы политической власти. Ф. Дуглас еще при первых столкновениях с суфражистками в Ассоциации борьбы за равноправие настаивал на необходимости первоочередного решения вопроса о праве голоса для черных потому, что «для нас отсутствие избирательных прав означает повторение расистских погромов в Новом Орлеане, Мемфисе, Нью—Йорке»{194}.

Погромы в Мемфисе и Новом Орлеане произошли в мае и июле 1866 года, менее чем за год до разрыва Ф. Дугласа с белыми суфражистками. Специальный комитет конгресса США заслушал свидетельство недавно освободившейся от рабства черной женщины, оказавшейся жертвой насилия в Мемфисе:

«Я видела, как они убили моего мужа… ему выстрелили в голову, когда он, больной, лежал в кровати… в дом ворвалось человек двадцать–тридцать… они заставили его встать и выйти из дома… они спросили, служил ли он в армии северян… Затем один отступил назад, приставил пистолет к голове моего мужа и трижды выстрелил… муж упал, но он еще шевелился, как будто пытался вернуться в дом; они сказали, что, если он не поторопится умереть, они снова в него выстрелят»{195}.

И в Мемфисе, и в Новом Орлеане были убиты и ранены как черные, так и некоторые белые радикалы. Во время этих погромов банды расистов сжигали школы, церкви и жилища черных, поодиночке и группами насиловали встречавшихся им черных женщин. Однако резня в Нью—Йорке в 1863 году превзошла эти погромы на Юге. У. Фостер пишет, что это побоище, унесшее жизни более тысячи человек, было инспирировано прорабовладельческими элементами, выступавшими против призыва в армию Севера{196}.

Учитывая широко распространенные террор и насилие, от которых страдало черное население на Юге, настойчивость Ф. Дугласа, доказывавшего необходимость первоочередного по сравнению с белыми женщинами из средних слоев предоставления права голоса черным, вполне оправданна и логична. Бывшие рабы все еще были вынуждены бороться за право на жизнь, и, по мнению Ф. Дугласа, только участие в выборах могло обеспечить им победу. Напротив, белые женщины из средних слоев, чьи интересы выражали Элизабет Кэди Стэнтон и Сьюзен Б. Энтони, не могли утверждать, что их жизням угрожает физическая опасность. Они в отличие от черных мужчин и женщин на Юге непосредственно не участвовали в войне за освобождение. И, разумеется, победа северян не означала, что полностью прекратились насилия и убийства черных на Юге. Как заметил У. Дюбуа, «всегда трудно прекратить войну, и вдвойне трудно прекратить войну гражданскую. Когда людей долго обучают убийствам и насилиям, это неизбежно проявляется в мирной жизни; преступления, анархия и беспорядки продолжаются и после заключения мира»{197}.

Как пишет У. Дюбуа, многие исследователи периода после Гражданской войны полагали, что «южане, казалось, перенесли свою ненависть к федеральному правительству на цветных»{198}. Далее он отмечал, что «в Алабаме, Миссисипи и Луизиане в 1866 году говорили, что жизнь негра недорого стоит. Я видел одного негра, которому выстрелили в ногу, когда он ехал верхом на муле. Негодяй, который сделал это, считал, что проще пристрелить негра, чем просить его сойти с мула»{199}.

Что касается жизни черного народа на Юге после Гражданской войны, то она была насыщена экстремальными ситуациями. Требования Ф. Дугласа предоставить право голоса черным зиждились на его убеждении, что голосование — это чрезвычайная мера. Каким бы Ф. Дуглас ни казался пассивным в оценках потенциального значения голосования в рамках республиканской партии, он не рассматривал предоставление черным права голоса как карту в политической игре. Для Ф. Дугласа право голоса было прежде всего средством обеспечить выживание масс черного народа, а отнюдь не гегемонию республиканской партии на Юге.