Отказавшись от своего намерения подойти к вязальщице, Солен устроилась за своим столом. В тот же момент в другом конце большого фойе поднялась с места одна из женщин, пивших чай. Подойдя к Солен, она достала из кармана помятый кассовый чек. На прекрасном французском языке она объяснила, что постоянно ходит за покупками в ближайший супермаркет. Накануне кассирша ошиблась на два евро, пробивая ей йогурты – они шли по акции, и цена на них была ниже. В кассу стояло много народу, и кассирша отказалась вернуть положенную ей сумму. Она хотела бы написать жалобу руководству этого магазина.

Солен молча смотрела нее, задаваясь вопросом, не шутка ли это? Не хотят ли любительницы чая испытать ее на прочность? Заставить пройти боевое крещение? Нет ли во всем этом своего рода дедовщины, как в армии? Писать жалобу из-за двух евро… За вычетом стоимости почтовой марки, бумаги и чернил, не слишком-то много удастся им возместить…

Она уже собралась изложить женщине свои доводы, как вдруг та, словно прочтя ее мысли, добавила: «Мое пособие – пятьсот пятьдесят евро в месяц. С арендой за здешнее жилье и оплатой счетов на еду мне остается совсем мало». Солен внутренне напряглась. Положение этой женщины сводилось к трем буквам аббревиатуры, которая больно ударила ее, как пощечина. RSA[15]. Абстрактный прежде символ внезапно обрел реальное воплощение. С ее шестизначным годовым доходом Солен не была к этому готова. Ей вдруг стало стыдно, что она опустилась до такого гнусного предположения, что женщина хотела ее испытать. Вот оно, настоящее лицо нищеты. Оно не в газетах, не на телевизионном экране, а здесь, совсем рядом, стоит перед ней. В образе двух евро в кошельке этой женщины.

Молча Солен взяла у нее чек. Она обязательно этим займется. Включив компьютер, Солен принялась составлять жалобу.

Вечером, возвращаясь домой, Солен вспомнила о том, как ее охватил гнев, когда она принялась стучать пальцами по клавиатуре. Кассирша спешила, она не стала терять время, чтобы переделать чек и вернуть мелочь. Честно говоря, не настолько уж она и виновата. Скорее всего, она получает минимальную оплату труда, работает в отвратительных условиях. А всегда нужно работать быстрее, нельзя останавливаться. Куда уж там задумываться о двух евро, куда уж там задумываться о чаевнице-африканке.

В ней поднялась волна возмущения: это чувство удивило саму Солен. Вернее, не совсем возмущения, ей даже трудно было подобрать ему название. И вдруг она подумала, что этот гнев направлен далеко не только на руководство супермаркета. Он был направлен и на нее саму. Замкнувшись в своей маленькой жизни и своих маленьких проблемах, она не видела ничего вокруг, как на самом деле вращалась Земля. А ведь некоторые голодали, и у них были только пара евро на пропитание. Если бы Солен имела представление, хотя бы умозрительно, о таком положении вещей, она бы схлестнулась врукопашную с этой реальностью сегодня же, в самом центре Дворца.

Окончательно стемнело. Выйдя из метро, Солен прошла мимо булочной. Нищенка была тут, на своем обычном месте. Впервые за все время Солен замедлила шаг. Остановившись перед молоденькой бездомной, Солен вынула кошелек и полностью вывернула его содержимое в жестяную кружку.

Глава 7

Париж, 1925 г.

Бланш только что вышла в пронизывающую ноябрьскую стужу, несмотря на протесты Альбена. Он беспомощно вздохнул, глядя на черно-белую фотографию, висевшую над буфетом. Снимок, сделанный весенним днем почти сорок лет назад. Бланш и Альбен стояли рядышком в униформе Армии спасения. На ней – ни белого платья, ни кружев, ни муслиновой фаты. Бланш настояла, чтобы они поженились в форме. Как истинные солдаты. Ее гордый взгляд был устремлен в объектив, она стояла прямая, как ружейный ствол. Разглядывая черты жены, Альбен подумал, что она нисколько не изменилась. Годы и болезнь никак не повлияли на ее силу и характер. Его Бланш ни на йоту не утратила ту неиссякаемую энергию, которая ее переполняла в первые дни их знакомства.

С момента вступления в Армию спасения «маленькая светская львица» сразу же была замечена начальством. Оно высоко оценило ее усердие, решительность и находчивость. Защищая обездоленных, Бланш ни перед чем не останавливалась. Чего только она не изобретала: превращалась в журналистку, уличную певичку, публичного оратора. Переодевалась в женщину-сандвич и торговала журналами Армии, в создании которых сама принимала участие. Играла на гитаре или била в бубен, привлекая внимание людей на улицах. Она призывала парижан делать пожертвования в пользу бедных, собирала для них белье, одежду, продукты питания и обувь. «Нам нужно все, и немедленно!» Она всегда выступала на летучках и общих собраниях, обращалась к отдельным прохожим, совершала рейды по ресторанам и кафе.