Читаем Женщины-маньяки полностью

Ужас! Кровь стынет в жилах о такой картины. Даже в фильме ужасов такое не увидишь. Окровавленная холодная и обмякшая рука лежит на пышущей здоровьем и красотой девичьей груди. Точно клиника!

Но надо знать нравы той эпохи. Дело в том, что по народным поверьям мертвое тело служило отличным медицинским средством от золотухи, бородавок, чириев, прыщей и других кожаных заболеваниях. В это свято верила, как и чернь так и знатные вельможи. Богачи, как и вышеупомянутая леди, платили палачам деньги за "медицинские услуги", и их допускали на эшафот, а вот простой люд стремился "полечиться" на халяву, поэтому их и гоняли стражники.

Люди верили в то, что у обезглавленного трупа целительная и обладающая магической силой кровь. Что она излечивает от подагры, экземы и даже эпилепсии. Порой на экзекуциях люди теснились около эшафота с чашками, кружками, ковшами и носовыми платками, чтобы поймать хоть каплю крови или ручеек. Палачи обогащались, торгуя сувенирами смоченными кровью умерщвленных преступников. Находились и ловкие дельцы которые выкупали безродные трупы чтобы затем распродать его по частям. Особенно ценились пальцы воров — считалась что они привораживают удачу, везенье и богатство.

Надо сказать, что профессия палача была весьма престижная в то время и хорошо оплачиваемая. У работников этого ремесла была даже своя гильдия (что-то наподобие современных профсоюзов), которая составляла свои правила, памятки, руководства и стандарты. К концу XV века многие английские города имели официальных вешателей-палачей. Например, в 1534 году в Лондоне был популярен палач по фамилии Крэтвелл. Он вешал легко и непринужденно, он хорошо знал свое ремесло. У него осужденный мгновенно умирал от перелома шейных позвонков. Крэтвелл служил четыре года и сам был повешен за банальный грабеж при стечении двадцатитысячной толпы.

Но вернемся к нашей королеве.

Летом 1554 года Мария наконец-то вышла замуж за Филиппа — сына Карла V. Он был на одиннадцать лет моложе своей жены. Брачный договор гласил: Филипп не имеет права вмешиваться в управление государством, дети, рожденные от этого брака, становятся наследниками английского престола. А в случае внезапной смерти королевы, Филипп должен вернуться в Испанию.

Народ не принял нового короля. Тем более иноземца. Он вел себя вызывающе, был высокомерен, его приближенные тоже вели себя по-хамски. Тем более он не любил Англию и ее жителей. Стали происходить кровавые стычки между англичанами и испанцами. Появились первые убитые и раненые. Филипп занервничал и решил покинуть Англию. Его тетка — регентша Нидерландов — собиралась передать ему власть, и племянник ухватился за эту возможность. Мария пыталась уговорить Филиппа отказаться от поездки, но то не внял ее просьбам и 29 августа сев на корабль уплыл к тетушке. Мария скучала по мужу, посылала ему страстные и пылкие послания с просьбой вернуться в Англию.

И весной 1557 года. Филипп вернулся в английское королевство, но не ради жены, а чтобы заручится поддержкой Англии в споре с Папой и Францией. Получив согласие Совета Филипп, пробыл с женой меньше трех месяцев и снова укатил в свою Испанию.

Мария резко загрустила и впала в депрессию.

И вот наступил май 1558 год. Как-то ночью Марию опять мучила бессонница. Болел низ живота и от этого она не спала. К утру возникла жуткая головная боль. В последнее время у нее резко ухудшилось зрение. Но, не смотря на все болезненные ощущения у Марии было хорошее настроение: скоро родиться ее сын, о котором она так страстно мечтала. Стать матерью в 42 года — это подвиг для королевы, впрочем, как и для любой жительницы страны. Женщина тогда реализуется женщиной, когда становиться матерью. Марию это окрыляло и вдохновляло. Вот он — ее нынешний смысл жизни! Хватит ей убивать людей — пора производить и кого-то на свет. Пусть все знают, что она не душегубка, а родительница. И пусть исчезнет с уст обывателей ее прозвище "Кровавая Мария" а появится, допустим, прозвище "Мать Мария". К тому же она надеялась, что если родиться первенец, то ее ветреный муж Филипп, узнав об этом радостном известии, быстро примчится к ней чтобы поглядеть на новорожденного. И тогда сердца венценосных супругов вновь соединяться. И все вернется на круги своя.

Мария счастливо улыбнулась, представив такую картину.

Вдруг она снова почувствовала слабость. Мария возлежала на огромной кровати с балдахином, ожидая консилиума врачей.

"Откройте портьеры", — попросила королева слуг. — "Погасите свечи".

Тяжелые бордовые с золотым шитьем занавеси с помощью специальных длинных палок раздвинули… В спальню через огромные окна хлынул дневной свет. Стало очень светло — королева на миг зажмурила глаза. Задули свечи. Запахло воском. Но затхлый, разбавленный лекарственной вонью, воздух еще царил в спальне. Окна боялись открывать: вдруг королеву продует а учитывая ее и без того слабое здоровье это проветривание могло сказаться на ней самым губительным образом.

Раздался шум, голоса за дверью — Мария вздрогнула.

Дверцы покоев отворил камердинер…