Читаем Женщины-маньяки полностью

Он находился в агонии до тех пор, пока один из сердобольных охранников не догадался, что происходит, и крючком алебарды убрал часть хвороста. Тогда пламя вспыхнуло с такой силой, что охватило всю верхнюю часть туловища Его преосвященства. Доктор Ридли забился еще в большой агонии, стал изгибаться, скрючился. Это было ужасное зрелище. Публика плакала навзрыд, наблюдая за страшными мучениями святого отца. Наконец язычок пламени коснулся мешочка на шее Ридли — и раздался громкий хлопок! Порох воспламенился, и обезобразил лицо преступника. Теперь Ридли горел с ног до головы. Через секунду епископ умер. Душа его полетела на аудиенцию с богом. А огонь все больше и больше обрабатывал и кусал тело Ридли. Вскоре из бушующего пламени публике был виден лишь неподвижный и обугленный труп, или вернее то, что от него осталось.

Итак, двое злейших врагов королевы Марии были жестоко казнены. Но у "неистовой Католички" оставался еще один сильный противник. И его она тоже сожгла на костре. В 1556 году. Его звали Томас Кранмер.

Томас Кранмер являлся ярким представителем протестантизма, его духовным лидером. Это был выдающий человек того времени. В 1539 году он переиначил Библию на свой лад и написал к ней предисловие. В народе ее называли "Кранмеровой" или "Большой" Библии. Именно этой книгой в свое время пугали Марию. Кранмер упразднил обряд поклонения кресту, приказал закрывать иконы на время поста и снять украшения из материй. После смерти Генриха VIII Кранмер усилил свое политическое влияние. Регенты и сам молодой король слушали его, открыв рот внимая каждому его слову. По его приглашению в Англию стали приезжать известные протестантские богословы — Мартин Буцер, Тремеллио, Фагиус, Мартир им были предоставлены должности, бенефиции и кафедры в университете. Неистовая католичка уничтожила все церковные преобразования Кранмера, и заключила его в тюрьму, обвинив в заговоре с целью свержения ее с престола. Маниакальное пристрастие к католицизму и жажда мести заставили Марию отдать приказ казнить главного врага и идеолога Томаса Кранмера путем сожжения. Королева при этом заручилась поддержкой Папы Римского. Но казнь постоянно откладывалась. Кранмер притворился, что духовно сломался. Он хотел жить и продолжать дело протестантизма. Шесть раз Кранмер отказывался от своей веры и подписал акт, где отрекался от своих религиозных убеждений и признавал главенство Папы Римского. Но это не смягчило Марию.

Кранмера привели в церковь св. Марии в Оксфорде, где он должен был клятвенно подтвердить свое отречение. Но вопреки ожиданиям священников, главный еретик Англии произнес речь, в которой торжественно подтвердил непоколебимость прежних убеждений и отказался от подписанного им отречения. "И так как моя рука погрешила — воскликнул он, — написав то, что было противно моему сердцу, то она первая и будет наказана: когда я пойду в огонь, она сгорит первая".

21 марта 1556 г. его привязали к столбу, завалили хворостом и поленьями и зажгли костер.

"Вот рука", — крикнул Томас на прощание. — "Пусть же она первая и вынесет наказание!"

И он терпеливо держал ее в пламени. Но огонь разгорался все сильнее и сильнее и вскоре Кранмер скончался от болевого шока. Прошло еще некоторое время — и от главного протестанта страны остался лишь обугленный дымящийся труп. И вечно сопровождающий этот вид казни тошнотворный запах жженых волос и мяса. Вот они превратности судьбы: сегодня ты был человеком могущественным, все тебя боялись и почитали, ты купался в роскоши и славе, а теперь тебя нет. Ты не существуешь. Вместо тебя — лишь дым, сажа и зола. Подул ветер — и развеял тебя окончательно. Был Кранмер — и нет Кранмера!

Вот так Мария расправлялась со своими идейными врагами. Она сама даже придумывала пытки. Жертве наносили порезы острым предметом и сыпали на них соль. Еретик корчился в ужасных муках. Потом с жертвы сдирали кожу, начиная с ног и до головы, то есть свежевали как свиней. Пытки и были главным орудием королевы в деле уничтожения иноверных. Ведь для судей главное было признание обвиняемого. А пытки помогали это сделать. Они были настолько мучительными и ужасными, что практически многие признавали свою вину. Допросы с пристрастием длился часами, а то и днями. Судьи даже перекусывали между истязаниями и продолжали дальше свое черное дело. Не щадили ни детей, ни беременных женщин ни стариков. И даже если кто-то выдерживал пытки, их все равно признавали виновными: у палачей была бурная фантазия и изобретательный и коварный ум. Если кого-то оправдывали, то это были уже не жильцы, а калеки. Некоторых суд освобождал еще до вынесения приговора по причине их болезни или физической дряхлости. Такие попадали или в богадельню, или в приют.

Мария любила морально "ломать" еретиков. Любила когда человек отрекался от своей протестантской веры и признавал ее веру — католическую. Это для нее был триумф, тожество идеи.

"Сила человека — в вере", — говорила она. — "И втройне он сильнее, когда не отказывается от нее ни при каких обстоятельствах".