Читаем Жена наверху полностью

– Закуски, – отвечает та. – Как для чайной вечеринки. Маленькие бутерброды с огурцом, ассорти из разного печенья и пирожных и все такое. Беа тогда просто отшутилась. А вот Эдди… – Резко умолкнув, она смотрит на меня, затем пожимает плечами. – Во всяком случае, нет, насколько я помню, Беа никогда даже слегка не выходила из себя.

Повисает неловкая тишина, но уже через мгновение Эмили весело спрашивает:

– Итак, мы все поедем в загородный клуб завтра вечером?

Ах да, точно. Очередной сбор средств, очередное приглашение, прикрепленное магнитом к дверце моего холодильника, потому что теперь я одна из тех женщин, которые ходят на сбор средств в загородные клубы.

Я улыбаюсь им:

– Ни за что такое не пропущу.

Когда мы встаем, собираясь уходить, Кэмпбелл окидывает меня взглядом с головы до ног.

– Ух ты, – говорит она, – ты выглядишь… великолепно, Джейн. Правда.

– И в самом деле, – соглашается Эмили, снова похлопывая меня по руке. – На мой взгляд, юбки-карандаши идут ей даже больше, чем Беа, а ведь Беа только в них и ходила.

Она по-прежнему улыбается, но что-то в ее словах меня цепляет. Я не собиралась сознательно подражать Беа, но теперь понимаю, что со стороны выгляжу так, словно нарядилась в костюм Беа для этого собрания. Я, моя юбка-карандаш и папка – все это какое-то бледное подобие, тень Беа. Эта мысль тревожит меня всю дорогу домой, и, войдя в прихожую, я смотрюсь в зеркало.

Волосы длиной до плеч подстрижены под такое же удлиненное боб-каре, какое носила Беа. Серьги в моих ушах напоминают те, что я видела на ее фотографиях. У меня даже помада того же оттенка. Отвернувшись, я беру сумочку и достаю папку.

Она тоже таким занималась.

Хочу ли я стать в глазах этих людей второй Беа? Или я хочу, чтобы они приняли меня как Джейн?

Теперь я не знаю.

Телефон жужжит, и я со вздохом достаю его из сумки. Сообщение от Джона. «Привет, подружка, – черт возьми, я испытываю мощный прилив ненависти. – Что-то у меня туго с деньгами на этой неделе. Еще 500 долларов будет достаточно. Можешь опять отправить их по почте. Наличными. Целую, обнимаю».

Я заношу пальцы над клавиатурой.

Можно послать его на хрен.

Можно написать Эдди.

Или наконец выяснить, кто меня ищет, чего они на самом деле хотят, что им известно.

И покончить со всей этой историей, чтобы я могла спокойно жить дальше.

Я открываю сумочку, достаю сложенный листок бумаги, – тот самый, что дал мне Эдди, с номером из Феникса, и дрожащими пальцами набираю цифры.

Баптистская церковь, где работает Джон, представляет не самую большую религиозную общину на этой территории. На юге, как я заметила, некоторые церкви занимают целые кварталы. Место работы Джона вообще-то совсем не похоже на церковь: приземистое, уродливое кирпичное здание, и только витражное окно с изображением Иисуса, окруженного агнцами, подсказывает, что здесь находится молитвенный дом.

Сегодня я надеваю один из своих лучших нарядов – синюю плиссированную юбку с белой блузкой с вырезом лодочкой, балетки в бело-голубую полоску и серебряные украшения. Посмотревшись в зеркало, я с трудом узнаю себя. Я совсем не напоминаю ту Джейн, какой была два месяца назад, но и не выгляжу так, будто пытаюсь копировать Эмили или Кэмпбелл. Или Беа. Я похожа на… саму себя. Кем бы я на самом деле ни была.

Расправив плечи, с высоко поднятой головой, я открываю дверь и вхожу в церковь. Девушка за столом встречает меня широкой улыбкой – наверное, думает, что я пришла, чтобы пожертвовать деньги.

Она наполовину права.

– Здрасти-и-и. – Я поднимаю солнцезащитные очки на макушку. – Джон Риверс здесь?

От меня не укрывается то, как ее улыбка чуть-чуть тускнеет.

Понимаю тебя, девчуля.

– Он в музыкальной комнате. – Девушка указывает на коридор, и я благодарю ее.

В церкви пахнет горелым кофе и старыми документами, линолеум скрипит под моими балетками, когда я направляюсь в комнату в конце коридора, откуда доносятся пронзительные гитарные аккорды.

Джон сидит на возвышении посреди комнаты, перед ним пюпитр. Я вижу обложку его нотной тетради. «Хвалебные песни для радостных сердец». Как нельзя кстати, потому что мое сердце сейчас чертовски радостное. Пробежав пальцами по струнам, Джон поднимает взгляд и видит меня. Небольшая заминка – я понимаю, что он не сразу узнает меня.

Сегодня он одет в темно-синее поло с логотипом церкви на груди, волосы зачесаны назад. На нем чертовски хорошие новые кроссовки, и если раньше я в этом сомневалась, то теперь точно знаю, что не все деньги Эдди пошли на новую звуковую систему для церкви.

– Джейн! – Джон встает, откладывает гитару, но я останавливаю его жестом.

– Я ненадолго. Просто зашла, чтобы сообщить тебе, что наконец-то поговорила с тем таинственным человеком из Феникса.