Читаем Жатва Дракона полностью

– При этом кризисе будет много посетителей, самые важные военные, дипломаты и партийные лидеры. Для вас было бы тяжело встречаться с ними, да и не следует. Я скажу Руди, что вы застенчивы и слегка расстроены, большинство медиумов такие, и он это знает. Вы хотите дать ему сеанс и, возможно, одному или двум другим. Но не более. Вас проведут через боковую дверь и приставят к вам горничную, которая будет молода и красива, других там не держат. Вам придется примириться с обыском в поисках оружия.

– О, боже!

– Даже генералы теперь сдают личное оружие, когда они входят в дом фюрера. Меня никогда не обыскивали, но это потому, что он меня долго знает. Ходят слухи о нескольких покушениях на его жизнь, но никто никогда не уверен, чему верить. Есть одна история, которая считается общепризнанной, что девушка из подполья нашла способ сделать любовные авансы Гитлеру и была к нему допущена. Когда они обыскали ее, то нашли стилет, скрытый в ее нижнем белье.

– Что с ней случилось?

– Это вопрос, о котором вам лучше не догадываться. Вы, я полагаю, не планируете убивать его, и вам не нужно возражать против обыска женщинами. У вас будет удобная комната, и очень хорошее питание. Но вы должны понять, что ваша комната, возможно, будет подключена, и что кто-то может слушать каждое слово, сказанное, даже самым слабым шепотом.

"Все это звучит довольно мрачно", – прокомментировала леди из Балтимора.

– Не надо воспринимать всё так мрачно. Диктофоны были изобретены, я считаю, в нашей собственной стране. И если играть в игры на Уолл-стрите или в политику в любом месте, всегда существует возможность, что какой-нибудь секретарь или клерк может продать ваши секреты. Мой отец мог рассказать вам о многих подобных случаях.

– Есть одна вещь, которая меня действительно смущает. Как я должна приехать в какой-то незнакомый дом даже без дамской сумочки?

– Это будет важной частью нашего плана. Я скажу Гессу, что ваши сумки были украдены из машины, и он позаботится, чтобы вас обеспечили всем необходимым. Когда придет время уезжать, я скажу ему, что ваш паспорт был в числе украденных вещей. И поэтому смогу попросить у него необходимые документы.

"Поистине изобретательно!" – воскликнула пассажирка. – "Я начинаю думать, что у вас, должно быть, был большой опыт в интригах! " Она сказала это со смехом. А он посчитал, что она не сказала бы этого, если бы все еще относилась бы к нему с подозрением.

"Мой отец является тем, что называется 'торговец смертью' ", – сказал он ей, – "и имел дело с самыми влиятельным мошенниками в Европе. В течение всего моего детства и до последних лет он учил меня наблюдать за ними и предвидеть их шаги. Вот почему меня настолько не шокирует мошенничество, как некоторых моих друзей, которые прибыли из более молодого и наивного человеческого сообщества".

– Америка учится быстро, поверьте мне!

VIII

Рудольф Гесс должен стать магнитом для медиумов любителей, поэтому Ланни решил рассказать все, что он узнал об этом преданном последователе фюрера. В комнате для сеанса будет достаточно света, чтобы его опознать, и Ланни описал его как человека спортивного телосложения, одетого в простую коричневую форму штурмовика. У него были черные волосы и черные брови, образующие прямую линию на его лице. Его рот образовывал другую прямую линию, а нижняя челюсть была массивной и выдавалась вперёд. У него на голове был большой шрам, куда его ударили пивной кружкой в одном из так называемых Saalschlachten, сражений в пивных в первые дни НСДАП. Он был фанатичным человеком, но был дисциплинирован в своем фанатизме. Он был суров и мрачен, подчиненные его боялись, но среди своих друзей он был сердечен и склонен даже к юмору.

"Он тот, кому Гитлер доверяет как самому себе", – объяснил Ланни, – "он похож на одну из тех немецких овчарок, которую называют собаками 'одного хозяина'. Их первая встреча была на западном фронте в 1917 году. Гитлер был связным, а Гесс был лейтенантом, шедшим с командой на фронт. Мы могли бы создать сцену для духа какого-то солдата, который был свидетелем этой встречи под звуком орудий. Помните самые страшные сцены битвы, о которых вы читали. Никогда не было ничего хуже Вердена".