Он получил записку от Жанны, которая просила его побывать у нее.

Она, даже будучи больной, продолжала свое дело интриги. Она знала, что нанесла уже значительную рану господину дуку, как она мысленно выражалась, и хотя он не чувствовал этой раны еще, но почувствует непременно, когда княгиня Мария примет какое-нибудь решение. А что та примет его, Жанна не сомневалась по виду княгини. Она слишком хорошо знала женщин!

Считая это главным ударом, который должен будет, наподобие разорвавшейся гранаты, доконать дука, Жанна вместе с тем работала против него и среди членов «общества восстановления прав обездоленных». Она каждого из них по одиночке приглашала к себе и говорила с ними; в их числе был приглашен и Борянский.

Как только Жанна заговорила с ним против дука Иосифа, так тот стиснул зубы, и на его лице появилось выражение такой ненависти, что Жанна сразу увидела, что найдет в Борянском безо всякой подготовительной работы, готового врага дука.

– К сожалению, – сказал Борянский, – я ничего не могу сделать против него, потому что я у него в руках! И нет, кажется, власти в мире, которая освободила бы меня от него!..

– Есть один очень странный человек, – задумчиво произнесла Жанна, – некий Орест Беспалов…

– Орест Беспалов?! Пьяница?.. Я знаю его! – воскликнул Борянский. – Он – самый обыкновенный, низменный тип, может быть, не лишенный некоторой оригинальности, но не больше!

– Он только кажется таким, – наставительно произнесла Жанна, – но на самом деле это – удивительный человек… вот что было со мной…

И она рассказала, что было с ней в отношении Ореста, и, главное, что было с дуком.

Борянский задумался.

– Неужели это правда? – удивился он.

– А вы испытайте! – сказала Жанна.

Борянский попробовал «испытать» и, к крайнему его удивлению и радости, увидел, что слова Жанны вполне оправдались и в приложении к нему самому.

Борянский нашел Ореста в доме Николаева скрывающимся в саду, так как Орест считал себя в ссоре с непримиримым Сашей Николаичем, а потому удалялся от него и не попадался ему на глаза.

И едва Орест заговорил с Борянским, идя по дорожке сада, как вдруг Борянский остановился пораженный.

Было ли это видение перед его глазами, или же это была действительность? По дорожке навстречу им медленно продвигалась женщина с маленькой девочкой, которую она вела за руку.

Борянский вскрикнул… Женщина тихо ахнула и упала навзничь…

Борянский кинулся к ней, подхватил ее, отнес в дом. Женщину привели в чувство, и между нею и Борянским произошла трогательная сцена, во время которой даже Орест почувствовал щекотание слез в носу и кулаком вытер себе глаза.

Эта женщина лет семь тому назад была близка Борянскому, но он хотел скрыть их связь от человека, которого она называла своим мужем.

Звали его Андрей Львович Сулима.

Этот Сулима был в отсутствии, и к его возвращению она оказалась беременной. Она должна была родить, роды прошли в доме Борянского, и он, думая, что родившийся ребенок мертвый, снес и закопал его в подвале. Но потом его взяло сомнение, не был ли ребенок жив. Ему даже стало казаться, что тот был именно жив, и это составляло для него неизъяснимую пытку.

Сулима узнал о неверности жены, увез ее далеко на юг России и бросил там на произвол судьбы, сделав для нее единственно то, что оставил при ней ребенка, которого он успел вырыть сейчас же после того, как Борянский закопал его.

Он со своими агентами следил за женой и за домом Борянского.

Эту тайну как-то узнал дук дель Асидо, и держал его в своих руках ею, упоминая при нем лишь «7-е мая 1801 года», то есть число, когда это произошло. И такого упоминания для Борянского было достаточно, чтобы дрожать и исполнять все, что ему приказывали. Он испытывал суеверный, смертельный страх перед этим человеком!

Несчастная женщина много вынесла и испытала на своем веку, пока снова добралась до Петербурга и встретилась с Борянским в саду у Саши Николаича.

Как она попала в этот сад? Это было очень просто!

Саша Николаич, узнав, зачем Наденьке Заозерской нужны были деньги от заложенного медальона, сам поехал к женщине с ребенком и перевез ее к себе в дом.

Так сказать, свою исповедь Борянский сделал открыто, при всех, и на его слова, что он удивляется, откуда это старик Белый мог узнать его тайну, присутствовавший при этом бывший граф Савищев, господин Люсли, тоже дал ясный и определенный ответ:

– Белый старик, дук Иосиф дель Асидо, князь Сан-Мартино и Андрей Львович Сулима были одно и то же лицо.

Бывший граф Савищев знал это, потому что был вытащен из воды Сулимой и им же посвящен в тайны «общества восстановления прав обездоленных»…

– Но ведь Сулима, насколько я знаю, сгорел во время пожара своего дома на Фонтанке! – воскликнул Борянский.

– Это было всего лишь искусно разыгранной комедией! – сказал бывший граф Савищев.

57. Итоги