Читаем Зеркальный гамбит полностью

– По-моему, ты не слишком-то уверен. Зато я точно знаю, как тебя зовут. Тебя зовут Бу-ра-ти-но… И ты – деревянная кукла. У тебя прекрасные мозги из опилок и приличный набор эмоций, хоть и ослабленных. Знаешь, Буратино, я бы на твоем месте обрадовался этой новости. Выходит, что у тебя больше сил и времени, чем у любого из людей. Ты можешь стать тем, чем захочешь, потом сто раз передумать и стать ещё чем-нибудь. Подумать только – какие перспективы! Неуязвим, неутомим и непобедим. Тебе даже не придется учиться плавать. Ведь дерево не тонет! Главное, держись подальше от огня… Сухой дуб отлично горит. Пока, Бу-ра-ти-но!

Истинный сверчок повернулся на каблуках, подпрыгнул и скрылся в стене. Я молча разглядывал стыки на собственных локтях. Действительно, ни у кого из домашних я таких штук не видел.

Кукла или человек? Проверить легко!

Распахнув окно, я забрался на карниз и свесил наружу ноги. Вокруг никого не наблюдалось. Где-то хохотали бойцы, визжала дура-горничная, а над кустами, обрамляющими подъездную аллею, колдовал обожаемый мною садовник. Прямо под окном располагался пруд – небольшой такой прудик с карпами. Недолго думая я соскользнул с края и обрушился вниз. В момент, когда мои пятки оторвались от карниза, я почувствовал что-то вроде щекочущего сожаления… или страха?

А потом я качался на воде и слушал, как глупые карпы шуршат носами о мою спину. И ничего не делал – ничегошеньки. Не шевелился даже, а просто лежал и рассматривал синее высокое небо, утыканное похожими на сахарную вату облаками.

Там, в пруду, меня и нашел отец.

– Тино! Тино! Что ты тут делаешь?

– Дерево не тонет, – улыбнулся я. Мне показалось, что улыбнуться, как отец, – грустно и многозначительно – сейчас будет правильным.

– Господи! Мальчик мой! Ты – не дерево. Ты мой сын! – отец осторожно зацепил меня за ногу багром и подтянул к берегу. – И не выдумывай себе ничего такого!

– Па, а ведь из меня выйдет хорошая растопка для барбекю…

* * *

– Долго ещё намерен висеть на мне? Слезай! – голос сверчка вернул меня в реальность.

Оказывается, мы уже давно перебрались через провал и стояли на верхней ступеньке лестницы.

– Прости. Задумался.

– Задумался… Ты знаешь, что потяжелел? Не говори, что твой папаша надставляет тебе конечности свинцом.

– Ты что! Тогда я перестану быть непотопляемым, – отшутился я.

– Если что – свисти, – сверчок махнул мне длиннопалой ладонью. – Я всегда тут.

* * *

Каменная труба оказалась неожиданно узкой. Видимо, отец действительно здорово растянул мне руки и ноги. Он укрупнял мое тело и выправлял черты лица раз в год, так, чтобы кто-нибудь не обратил внимания на то, что молодой Карлиони слишком уж юн лицом и невелик ростом. Кроме отца и Джузеппе, никто не догадывался, что наследник империи Карлиони – дубовая плашка с глазами. Звероиды не в счет.

Потратив три вместо привычных полутора часов, я наконец-таки вывалился в каморку через дубликат «домашнего» холста. Наспех отряхнувшись и натянув пониже «рыбацкий» колпак, я выскользнул в город.

На улице было тихо и опасно. В фурри-кварталах всегда стоит удивительная тишина, как будто все крепко спят и даже не дышат. Но тишина обманчива. Ночь – удачное время для прокручивания разных дел и делишек. А таверна тупицы Гиоццо славится на весь Норк драками и поножовщинами. Полицейские к Гиоццо почти не заглядывают, а если и заходят, то лишь для того, чтобы быстро шмыгнуть в подсобку за стойкой и так же быстро вынырнуть обратно, убирая в карман форменных брюк пухлую пачку лир.

– Тинино, мы тут, миленький, – лиса-фурри помахала ладошкой в сиреневой митенке. – Закажи мне устриц.

– И пива. В глотке пересохло, – прохрипел кот-фурри. Когда я его видел последний раз, он не выглядел таким спокойным. Он метался по таверне, переворачивая мебель, падая и матерясь. Бинт на его голове кровоточил, а с губ текла пена. Теперь вместо бинта на глазах красовалась аккуратная, даже щегольская повязка. К стулу была приставлена трость.

Я махнул официанту и опустился за столик рядом с ними.

– Мне понадобятся бойцы и тачка.

– Угу, – кот согласно кивнул и зашарил лапами по столу, пытаясь отыскать пепельницу. Я подтолкнул к нему пустую тарелку, и он благодарно хмыкнул.

– Денежки… – пропела лиса.

– Потом. Когда всё получится, как запланировано.

– А я тебе не верю, богатенький, – она вдруг резко приблизила ко мне свое лицо, почти коснувшись меня влажными губами. – Это Сверчок может верить – он давно уже из ума выжил, а я-то ещё с мозгами. С мозгааааами.

– Заткнись! – оборвал её кот.

– Сам заткнись! Тебе всё равно, лишь бы Бородатого с Аптекарем пришпилить. А я ему не верю! По мне, пять сольдо сейчас лучше, чем тысяча завтра.

– Сейчас у меня нет ни гроша, – соврал я. – И если вы передумали, справлюсь сам.

Я встал, громко отодвинув стул, повернулся, собираясь уходить.

– Стоять! – прошипел кот, совсем как его неистинные предки из подворотен. – Не слушай рыжую подстилку. Мы дадим тебе бойцов, как условились. Скажи когда.

– Сейчас.