Читаем Земные громы полностью

— Сделано нами много, — сказал Василий Гаврилович. — За это нас благодарит страна. Но давайте сегодня, уж если мы собрались вместе, поговорим о том, что надо сделать — Он взял со стола папку с бумагами. — Вот заявка на создание новой танковой пушки калибра восемьдесят пять миллиметров. А это наметки будущей стосемимиллиметровой. Времени нам отпущено…

— Как всегда, очень мало! — засмеялся Горшков.

— Угадал, Иван Андреевич, — принял шутку Грабин. — Поэтому вместо праздника давайте подумаем, что еще нужно выполнить, чтобы ускорить проектирование и изготовление артиллерийских систем…

Не ограничившись общими словами, Василий Гаврилович дал каждому конкретное задание, назначил время, когда нужно будет доложить свои предложения.

— Прошу учесть, что мы не просто исполнители заказов, спущенных сверху, а исследователи. Каждый должен чувствовать себя не чертежником, а творцом, и на первом месте должно быть не количество выданных листов, а ценность предложенных идей.

Когда стали расходиться, Горшков развел руками:

— Хотели сегодня отдохнуть, а вместо торжественного обеда попали на очередное производственное совещание.

Все засмеялись. А Грабин погасил улыбку, сказал своим обычным сухим, официальным тоном:

— Нам праздновать некогда. Нет на это ни времени, ни особых причин.

К грабинскому характеру его ближайшие помощники уже приноровились. Он не любил лишних эмоций, не расслаблялся сам и не давал расслабиться другим. Когда принималось решение, советовался не только с конструкторами, но и с рабочими в цехах. Зато когда проект был утвержден, а сроки назначены, становился упрямым и несговорчивым. Он не признавал никаких отговорок, не давал никому поблажек.

— Это ходячая соковыжималка, — сказал однажды о нем в сердцах Горшков. — Ни себя, ни других не жалеет.

Напористым Грабин был не только в отношениях с подчиненными. Он и с теми, кто стоял выше, от кого зависело решение проблем, волнующих завод и конструкторское бюро, не был покладист. Свое мнение отстаивал горячо, не заботясь о том, какое впечатление произведет его высказывание. Если считал себя правым, мог дойти до самых высоких инстанций. На заводе стали замечать, что главной чертой его характера с каждым годом становилось упрямство, которое одним нравилось, других раздражало, третьих настраивало против него. Он постоянно с чем-то или с кем-то боролся, что-то отстаивал, доказывал, отвоевывал.

В последние месяцы у Василия Гавриловича было особенно много работы. Помимо создания двух танковых пушек надо было отлаживать технологию тех, которые находились в производстве. Проблемы накладывались одна на другую, завязывались в такие узлы, которые надо было не развязывать, а рубить. И именно в это время Грабин загорелся идеей изменить структуру установившихся на заводе производственных связей. Это было необходимо для того, чтобы узаконить наметившееся сближение конструкторского бюро с технологами и со многими заводскими цехами. Ускоренному созданию новых артиллерийских систем мешала разобщенность заводского организма.

Грабин понимал, что директор завода Амо Сергеевич Елян, опытный хозяйственник и умелый организатор, не сразу согласится с его предложениями. То, что главному конструктору казалось более рациональным, могло насторожить директора. Василий Гаврилович брал за основу теоретические расчеты, опирался на науку, у Еляна на первом месте была практика. И хотя шансов на успех было мало, Грабин решил поговорить с директором. Елян слушал его внимательно, в знак согласия кивал головой, вроде бы одобряя идею. Но когда Грабин умолк, спросил:

— Для начала, значит, объединим отдел главного конструктора и главного технолога?

— Да, начать надо с этого. Назовем новую организацию отделом подготовки производства.

— И кто же конкретно будет входить в него?

— Конструкторы систем, технологи, конструкторы по приспособлениям и инструменту. Затем, конечно, войдут технологические бюро цехов по механической обработке, лаборатории резания, опытный цех…

Елян выслушал его, иронически глянул на собеседника и неожиданно расхохотался, да так заразительно, что Василий Гаврилович сначала смотрел на него с недоумением, а потом засмеялся и сам.

— Ну и аппетит у вас… — Елян сразу перешел на серьезный тон. — Сегодня решили подчинить себе добрую половину завода. Завтра скажете, что нельзя обойтись без снабженцев, без полигона, без испытателей. А зачем тогда директор? Уж лучше прямо скажите: «Амо Сергеевич, вы не умеете руководить, передайте завод мне».

— Да нет, — несколько растерявшись от такой откровенности, ответил Грабин, — я не рвусь руководить, я хочу работать так, чтобы не было никаких помех, хочу усовершенствовать производственный процесс.

— Но ведь на других заводах, например на старейшем Кировском, не объединяют отделы. И как-то справляются со своими задачами.

— А я не намерен «как-то справляться», надо делать все вдвое, втрое быстрее и лучше.