Читаем Земное время полностью

Перевернулась времени страница.Известно нам, что прошлое, как дым.Меж ним и нынешним крепка граница,Мы издали на зиму ту глядим.Она превращена в воспоминанье,Уже почти не зла, не холодна.Ей вязких красок посвятит пыланьеХудожник на отрезке полотна,Поэт ее перелицует в строчки(О, только б без назойливых длиннот!),И зачернеют в честь ее крючочкиРасставленных по партитурам нот.Ее в театрах раздадут актерам,Партер примолкнет в душной темноте,И скорбным строем, величавым хоромПройдут те дни… И все-таки не те.Лишь иногда, рванувшись тихой ночью,Еще не пробудившись до конца,Я потянусь к ней, различу воочьюЧерты ее священного лица.Прозрачными вдруг сделаются стены,Мороз за горло схватит. И пораБежать на пост. Фугаски бьют. СиреныВизжаньем сотрясают рупора.И в сердце снова ясность и упорство.Сквозь область смерти все ведут пути.И в доме не отыщешь корки черствой.И день прожить — не поле перейти.И только ты меня окликнешь рядом:«Опомнись, что ты?» Близится рассвет.Лишь шепчет дождь над спящим Ленинградом.И хлеба вдоволь. И блокады нет.

1944

V

Из цикла «НАД МОРЕМ»

«Поговорим о море, о его…»

Поговорим о море, о егоСуществовании неизмеримом,Подвижном, непрестанно вновь творимом.Поймем его живое вещество,Рождающее пред глазамиИ исчезающее вдалекеИ славословящее голосамиВолн, расстилающихся на песке.Оно не близко, и не то чтоб в окнаМерцало световою пеленой,Но свежих пен курчавились волокнаТам, под горой отлогой и лесной.…Навесы сосен. Медной чешуеюотсвечивают ржавые стволы.Песок — голубоватою золою,И душен вязкий аромат смолы.И вереска лиловые пылинки,И губчатая мякоть мхов легла.Лощинки, где малина, и долинки,Где трав клубится трепетная мгла.Здесь поутру, ступая осторожно,Идешь среди порхающих теней.Здесь все неприкровеннно, все не ложно,И, что ни шаг, до самых недр видней.Ты сбросил оболочки мыслей прежних,Уйдя от городского бытия,И по откосу пенится орешник,В овраге — колокольчики ручья.И вот он сам, весь будто огонькамиОсыпанный, упруг и неглубок.Он проскользнет, как рыба, под рукамиИ спрячется в укромный желобок.И все небесным ясным океаномОбъято. Мы на дне. И видном —Там облака, подобные полянам,Плывут, или подобные холмам.От их возникновенья и полетаБеззвучного — такая лень в груди…А под ногой зачмокали болота,По рыхлым кочкам их переходи.И наконец среди сплетенных ветокБлеснет навстречу синее окно.То — к морю ты выходишь напоследок.Весь горизонт свободен. Вот — оно.

«Забудь, что жизнь — забот нагроможденье…»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия