Читаем Зеленый омут полностью

– Никогда не суетись! – вспомнил он наставления Луиджи. – В момент принятия ответственного решения необходимо спокойствие и хорошее расположение духа, иначе результат будет плачевным и не только не поможет больному, но, скорее всего, ухудшит его состояние. Суета и замешательство – наизлейшие советчики! Если хочешь попасть впросак, то они превосходно это устроят!

– Сейчас, по крайней мере, никто не собирается убивать Маттео и Антонию, – подумал Манфред уже гораздо спокойнее. – Меня привели сюда, чтобы показать опыты, – вот я и буду смотреть. А потом уже решу, что необходимо предпринять для спасения Антонии.

Тем временем усатый с Кристофором разожгли огонь в печи, приготовили все, что могло понадобиться для опытов. Главный алхимик сидел все так же молча, бесстрастно глядя на пламя, которое полыхало в его зрачках ярче, чем в приоткрытой дверце топки.

– Мы покажем тебе превращения «черного вещества», – произнес Кристофор, заискивающе глядя на Главного, как окрестил Манфред мага с длинным бледным лицом и водянистыми глазами.

Главный взял железными щипцами из золотой коробочки черный камешек, похожий то ли на уголек, то ли на закопченный кусок гранита, и начал раскалять его в печи. Постепенно некрасивый, тусклый и невзрачный камень стал неуловимо и стремительно изменяться. Словно текучие огненные струйки забегали по его темной шершавой поверхности; пошел густой дым без запаха, то и дело меняя направление, как будто в лаборатории дули ветры с разных сторон.

Манфред не верил своим глазам. Он забыл и Луижди, и сеньора Маттео, и опасность, – все, кроме Антонии, с которой беседовал мысленно, призывая ее разделить чудо, которое творилось перед ним. Что это? Рождение «первичной материи»? Или превращение обычного камня в золото?

Он вспомнил, как Луиджи говорил об иудейских мистиках, научивших его специальным заклинаниям для призыва Сатаны, и внутренне содрогнулся. Некоторые из слов, которые бормотал обезумевший Кристофор, напоминали то, о чем предупреждал учитель. Манфред легко преодолел завладевший было им страх – проникновение в запретные знания было таким захватывающим, таким влекущим, что ничто не могло победить эту ненасытную жажду истины!