Читаем Засада на Нун-стрит полностью

Девушка приглушенно вскрикнула. Энглих медленно повернулся. Огромный негр фигурой напоминал гориллу, а благодаря мешковатому клетчатому костюму казался великаном. Он вышел босой из стенного шкафа, большой черный револьвер был почти не виден в его тяжелой лапе.

У Вальтца Элегантного в руках тоже был револьвер. Вдвоем они спокойно смотрели на полицейского. Энглих стиснул зубы и поднял руки, глядя на них пустым взглядом.

Негр в клетчатом костюме подошел к нему и приставил револьвер к груди. Свободной рукой он вытащил у него из-под пиджака кольт и бросил его себе за спину. Потом, переложив револьвер из одной руки в другую, он как бы нехотя ударил полицейского в лицо.

Энглих покачнулся, во рту он почувствовал соленый привкус крови.

– Я не забуду этого, дорогой великан, – прохрипел Пит.

Черный усмехнулся от уха до уха:

– Забудешь, приятель. Скоро ты обо всем забудешь. – Он еще раз ударил его револьвером, потом сунул оружие в карман, протянул лапищу и ухватил полицейского за горло.

– Люблю придушить таких шутников, когда они начинают возникать, – проговорил он почти любя.

Энглих почувствовал, как в горло ему впиваются железные пальцы. Перед глазами у него стояло огромное и все увеличивающееся перекошенное улыбкой лицо негра... Оно мерцало в слабеющем свете.

Он ударил в него. Его удар был слабым, словно удар воздушным шариком.

Негр повернул его, ударил коленом в спину и перегнул назад.

Некоторое время Энглих слышал лишь грохот крови в ушах. Но потом откуда-то издалека до него донесся тонкий женский крик и еще голос Вальтца Элегантного.

– Спокойно, Раф. Только спокойно.

Мир Пита Энглиха наполнился глубокой тьмой, смешанной с кровавыми пятнами. Потом наступила тишина. Все замерло в неподвижности, даже кровь.

Негр положил Энглиха на пол, потер руки и удовлетворенно сказал:

– Вот та-ак! Люблю придушить таких шутников.

Негр в клетчатом костюме сидел на краю кушетки и сонно бренчал на пятиструнном банджо. Лицо его было серьезное, спокойное, хотя, пожалуй, и немного грустное.

Он издавал тихое мычание. Пел.

Дешевые электрические часы на камине показывали одиннадцать тридцать пять. Комната была маленькая, загромождена мебелью. Настольная лампа под красным абажуром освещала небольшую коллекцию кукол. На полу лежал ковер. В простенке между окнами висело зеркало.

Одна дверь была приоткрыта, вторая, ведущая в коридор, закрыта.

Пит Энглих лежал на полу навзничь, с открытым ртом и раскинутыми руками. Глаза его были закрыты, дыхание хриплое.

Неф отложил банджо и встал. Он зевнул, потянулся, подошел к висящему на стене календарю и пробормотал с неудовольствием:

– Август давно уже кончился. – С этими словами он сорвал листок, смял его и бросил в сторону лежащего полицейского. Бумажный комок попал в щеку. Энглих не дрогнул. Негр подошел, пощупал пульс у полицейского, потом, ласково улыбаясь, надавил на большой синяк у виска. Энглих по-прежнему лежал без движения.

Негр выпрямился, подумал и не слишком сильно стал бить лежащего по ребрам. Наконец Энглих шевельнулся, в горле у него забулькало, он повернул голову. Негр, явно очень довольный, оставил его и подошел к кушетке. Он взял банджо и облокотился о косяк двери. На столике лежала газета, на ней револьвер. Гигант исчез за дверью, ведущей в соседнюю комнату, и скоро появился с полупустой бутылкой джина. Он вытер ее платком и поставил на камин.

– Пора, коллега, – сказал он вслух. – Когда проснешься, тебе будет, наверное, паршиво, захочется опохмелиться... Э-э, у меня есть идея получше!

Он взял бутылку, наклонился, облил джином рот и подбородок полицейского, смочил ему рубашку. Потом снова вытер бутылку и поставил ее на пол, а стеклянную пробку забросил под кушетку.

– Очнешься, – схватишь, – пробормотал он, – отпечатки пальцев не помешают.

Он взял газету со столика, сбросил с нее револьвер на ковер и подтолкнул его ногой к руке Энглиха.

Стоя у порога, он еще раз осмотрел всю сцену, кивнул удовлетворенно и поднял банджо. Открыл дверь, выглянул, снова повернулся и мягко сказал:

– Прощай, приятель. Мне пора исчезать. Перед тобой нет большого будущего, но ждать того, что должно случиться, уже не долго.

Он закрыл за собой дверь и спустился по лестнице в холл. Здесь никого не было. Негр в клетчатом костюме втиснулся в телефонную будку в самом углу зала, бросил пять центов и набрал номер.

– Полиция, – отозвался кто-то в трубке. Он пропищал, изменяя голос:

– Это копы? Эх ребята, ну здесь и стрельба была! Кэллион Аппартмент, четыре Б, Восточная Сорок восьмая, двести сорок шесть. Записали, мистер?

Он быстро повесил трубку, хихикая выбежал на улицу, залез в маленький, грязный седан, включил Мотор и поехал по направлению к Центральной Авеню. Он уже был недалеко от Центральной, когда из-за угла показались красные огни патрульной машины, которая повернула на Сорок восьмую.

Негр за рулем седана рассмеялся, не останавливаясь. А когда патрульная машина обогнала его, замурлыкал песню.