— Верно, — не стал отнекиваться Александр Моисеевич. — Ждане через неделю сделают операцию, и если все будет хорошо, я буду ей нужен. Ну а если все будет плохо... То мне уже ничего не будет нужно, — с грустью в голосе проговорил Гиленсон.

Гвардин фыркнул.

— Не говори ерунды, у вас все должно получиться! Ты это заслужил.

— Я тоже надеюсь... И напоследок... Кирилл, а некто Воронцов Семен Анатольевич случайно не родственник профессора Воронцова? Он не связан с какими-нибудь секретными научными проектами или чем-то подобным?

Гвардин нахмурился.

— Что за Семен Анатольевич?

— Наш недавний обгорелый труп. Просто я тут попытался отследить его передвижения за последний месяц, и обнаружил ряд несовпадений.

— Например?

— К примеру, первого числа он оформляет подписку на доставку еды в компании «Вкусняшечка». Сделать это онлайн он не мог, потому как в этот день у них были неполадки с электронным кабинетом. Я знаю это совершенно точно, потому что сам из-за сложившейся ситуации подписался на другое питание, о чем, кстати, жалею. Так вот, Семен Анатольевич не захотел изменять своим привычкам, и оформил подписку в последний день приема заявок, но чтобы это сделать, ему потребовалось бы приехать в офис лично.

— И что?

Гиленсон развел руками.

— Да, но каким образом, ведь отчеты с камер утверждают, что он в тот день вообще не покидал своей квартиры? И таких несовпадений я нашел еще два.

Гвардин нахмурился еще сильнее.

— Так... Я, кажется, понял суть твоего вопроса. Если твой Воронцов связан с делами того самого Воронцова, то у него мог быть королевский рейтинг...

Гиленсон покачал головой.

— Нет, Кирилл. Немного не так. Я не предполагаю, я убежден, что у моего Воронцова был выставлен королевский рейтинг. Вот только причина мне неясна.

— Даже так? — выгнул бровь Гвардин. — Что же, давай проверим твои догадки.

Он сел за стол, настрочил запрос и, щелкнув пальцами, отправил его в отдел государственной безопасности.

Ответ пришел минут через десять. Пробежав текст глазами, Гвардин с тихой злобой выругался себе под нос.

— Что там? — нетерпеливо спросил Гиленсон.

— Твой Воронцов действительно двоюродный племянник профессора, — проговорил он, — передавая Александру Моисеевичу файл. — Однако сам он ни с одной важной отраслью не связан, и официально ему никто королевский рейтинг не присваивал.

— Как странно, — удивился Гиленсон, опуская глаза в документ. — Тогда я вообще ничего не понимаю...

— Однако, его рейтинговая база не раз вскрывалась для внесения правок. Смотри последний абзац. Там все самое интересное.

Гиленсон удивленно взглянул на Гвардина.

— Другими словами...

— Ему действительно могли пиратским способом присваивать королевский рейтинг на какое-то время, а потом возвращать все, как было. Есть мысли, кто бы мог такое провернуть?..

Но Гиленсон только мягко улыбнулся и покачал головой.

— Хорошая попытка, Кирилл. Но нет. Дальше воюйте уже без меня.

Глава 21

Рэм всегда считал, что знает настоящую боль и умеет ее терпеть.

Как же он ошибался...

Сначала боль лишь время от времени пробивалась острыми всплесками, но сейчас, приходя в себя, Рэм окунулся в нее с головой.

Мутные разводы потолочных светильников, которые он видел сквозь полуопущенные ресницы, казалось, выжигали ему глаза. Плечевые суставы, шея, вся спина, крестец, тазобедренные суставы пылали и плавились, голова раскалывалась. Первые минуты он стискивал зубы, тихо рычал, а потом не выдержал и сорвался на крик.

Испуганный женский голос рядом с ним звал кого-то на помощь, просил обезболивающего...

Рэм вновь сжал зубы и умолк ненадолго. Приоткрыв глаза, он постарался сфокусироваться на окружающем, и различил больничное оборудование рядом с койкой, и Лидочку. К Лиде стремительно подошла Марго и влепила пощечину.

— Перекратить истерику! — приказала она медсестре.

— У вас сердца нет! Разве вы не видите, как ему больно?! — взвизгнула Лида, прикрывая щеку рукой.

— Выйдите из палаты!

Лида расплакалась и убежала.

А Марго наклонилась к Рэму, внимательно вглядываясь ему в лицо.

— Ты меня слышишь? — спросила она.

— Слышу, — проговорил Рэм.

— Это хорошо. Глаза пока лучше долго открытыми не держать, на синхронизацию требуется время.

Он послушно опустил веки.

— Как самочувствие?

Рот Рэма слабо скривился.

— Сама... как думаешь?

— Слушай меня внимательно. Тебя две недели продержали в искусственной коме под стимуляторами клеточного роста. Дольше уже было нельзя. На твое сердце и почки сейчас идет очень сильная нагрузка. Но ты справишься, если сможешь немного потерпеть.

— Немного? — простонал Рэм.

— Терпи, сколько можешь. А если станет совсем невмоготу, я сделаю тебе капельницу, чтобы ты немного отдохнул от боли и смог поспать пару часов. Но не больше двух раз в сутки. Ты меня понимаешь?

— Понял... Мне уже невмоготу...

— Кричи, матерись, рычи — что угодно, Рэм! Но терпи! Ты же мужчина! Скоро должны включиться твои новые резервы, и...

— Ставь капельницу! — просипел Рэм.

— Рэм...

— Ставь, мать твою, капельницу!

— Хочешь сдохнуть от остановки сердца?!