— Попытка засчитана, — отозвался Рэм. — Вот только, ты выбрал себе элитный дом с охренительной звукоизоляцией, я проверял. Так что увы — никто тебя здесь не услышит.

Он открыл шкафчик возле кровати, потом другой, переводя взгляд с полок — на Геральта, с Геральта — обратно на полки.

— Да, придется, видимо, тебе писать на туалетной бумаге. Или кухонных салфетках...

И тут Рэм увидел большой фотоальбом, отделанный тканью под старину.

Он и сам не знал, зачем вытащил его и открыл.

На первой же фотографии, вставленной в кружевные уголки, в стильном черно-белом исполнении была запечатлена отрезанная человеческая голова. На второй — молоденькая готка, совершенно обнаженная, с руками, вывернутыми из плеч, и недвусмысленно раскинутыми окровавленными ногами. В ее мертвых глазницах чернела пустота.

Рэм, как загипнотизированный, уставился на чудовищные снимки.

— Твою мать...

И в этот момент, воспользовавшись тем, что противник отвлекся, Геральт ухватился зубами за кончик стяжки, затянул ее до предела, поднялся на ноги и с ревом со всей силы ударил замком рук о живот. И стяжка с характерным звуком лопнула.

Альбом грохнулся на пол, рассыпая десятки чудовищных фотографий.

Геральт бросился в кухню.

Рэм кинулся следом, и повалил с ног на брюхо, пока стоппер пытался поднять с пола пистолет. Оружие с лязгом прокатилось по полу и брякнулось об стену под разделочным столом. Геральт с неожиданной силой чуть повернулся под Рэмом и, приподнявшись, заехал ему кулаком в голову. Тот ослабил хватку, и стоппер выкрутился из-под противника, вскочил на ноги и потянулся к стойке с ножами.

Рэм схватил деревянный стул за ножку и с размаху ударил им Геральта по спине. Стул сломался. Стоппер взвыл, пошатнулся и склонился от боли над мойкой. Ножи с грохотом посыпались из держателя в раковину. И один из них Геральт схватил за рукоятку...

Зарычав от боли и злости, Рэм стиснул в руке оставшуюся в ней ножку от сломанного стула и ударил ею гада по голове, потом еще и еще, не разбирая, куда он бьет и сколько.

Геральт вдруг обмяк, и его безвольное тело медленно сползло на пол.

Рэм, тяжело дыша, смотрел на голую бело-красную тушу, растянувшуюся у ног. Плечи, голова, лицо выглядели, как кусок мяса. В горле что-то булькало, а из-под затылка по полу растекалась кровавая лужа. Голова Геральта конвульсивно подрагивала, глаза вылезли из орбит, мышцы рук и ног рефлекторно сокращались, а из приоткрытого рта свесился алый язык.

Потом он дернулся еще раз всем телом — и замер.

Рэма трясло.

Он стоял и смотрел, как лужа все сильней растекается по серым квадратикам мелкой напольной плитки.

«Пора уходить» — отписался Uno.

Рэм, пошатываясь, побрел из кухни в прихожую, и обессиленно сел на пуфик возле входной двери, прислонившись спиной к стене.

«Кош, пора!»

— Бессмысленно, — проговорил Рэм. — Если бы он остался жив, то не стал бы обращаться в полицию. А так... Я здесь наследил. Уходить — бессмысленно. Конец сказки.

Глава 16

«Кош, ты меня видишь?»

«Кош!»

Рэм изможденно вздохнул.

— Да тут я...

«Ты уже сделал все, что хотел. Теперь будешь делать то, что нужно.»

— Нужно?.. — недоумевающе переспросил Рэм.

«Сейчас ты пойдешь в кухню и хорошо умоешься.»

Рэм взглянул на свои окровавленные руки, усмехнулся и поплелся в кухню. Осторожно перешагнул через труп и склонился над раковиной.

«Теперь залей ее всю моющим средством и оставь воду включенной. Возьми полотенце и вытри руки и лицо. Потом брось его рядом с телом. Возьми другое, постели его на чистый пол, осторожно на нем разуйся.»

— Зачем? — недоумевающе спросил Рэм, кряхтя наклоняясь к ботинкам.

«Затем что у тебя на обуви кровь Геральта. Теперь брось их туда же, где полотенце и выходи в прихожую. Бери любую пару кроссовок с полки. Они на размер меньше, но ничего, потерпишь. В спальне возьми спортивный костюм, который я вижу на кресле, и переоденься». В шкафах поищи маску стоппера и надень ее.«

— Я не стану надевать его одежду и маску! — взбеленился Рэм.

«ТЫ НАДЕНЕШЬ ЧИСТУЮ ОДЕЖДУ, ЧИСТУЮ ОБУВЬ И СПРЯЧЕШЬ ЛИЦО ПОД МАСКОЙ!» — капслоком прокричал ему в лицо Uno.

Рэм выругался, но подчинился. Костюм тошнотворно вонял чужим потом. Маску он не нашел.

«Ладно, оставь. Закрой лицо шарфом, волосы спрячь в капюшон».

Выполнив требования Uno, Рэм взглянул на себя в зеркало:

— Ебанутый лыжник посреди лета, — прокомментировал он свой облик. — И что теперь?

«Теперь посиди и подожди».

Подождать чего? Рэм не стал спрашивать. Плюхнувшись в кресло, он откинулся на спинку и закрыл глаза. Все тело ныло, как одна сплошная рана. Адреналиновая трясучка почти отпустила, уступая место эмоциональному отупению.

Тут дверь в квартиру открылась, и внутрь ввалились четверо парней в байкерских комбинезонах и шлемах. В руках они тащили канистры бензина. Один, поставив свою ношу, сразу заглянул в кухню и присвистнул.

— Вот же ж срань!

Двое других последовали его примеру:

— Бля, вот это приложил!

Четвертый подошел к спальной.

— Эй ты, тебе со мной.

На Рэма напал столбняк. Но прежде чем он успел раскрыть рот, ему написал Uno : «Он подвезет тебя почти к дому, дальше доберешься сам».