Читаем Заря над степью полностью

Скот удалось спасти весь. Ни одной овцы не погибло. Но даром эта ночь старику не прошла. Свело ноги. Пришлось два дня отлеживаться. Но уже на третий день утром Ширчин отправился пасти овец. Невдалеке от стойбища он увидел всадника. Ширчин сразу узнал его.

"Рассыльный из сомонного управления! И видать, ко мне. С каким это он делом едет? Может, меня делегатом утвердили?"

Ширчин в нетерпении направился навстречу рассыльному.

— Благополучен ли был ваш путь, дядя Гомбо? — приветствовал Ширчин старого рассыльного. — Куда направляетесь?

— Путь хорош. А вы как поживаете? Я за вами. Дядя Шараб просит приехать сейчас же. Зачем-то в управлении вы понадобились.

— А зачем, не знаете?

— Нет, не знаю. Дядя Шараб еще вчера вечером приказал мне вызвать вас. Вот я и выехал с утра пораньше.

— Ну что ж, скажу дома и отправлюсь.

— Вызов-то срочный. Не теряйте времени, прямо сейчас и поезжайте. А я заверну к вашим погреться и скажу им все.

Ширчин послушался рассыльного, но думы не оставляли его всю дорогу. Гомбо скоро нагнал его, но так и не мог сказать толком, за какой надобностью вызывает его Шараб.

Увидев Ширчина, Шараб схватился за голову.

— Ну что ты наделал! — укорял он рассыльного. — Я приготовил для Ширчин-гуая письмо, а ты, не показавшись мне, взял да и ускакал.

— Я не знал про письмо. Вы вчера сказали мне, что надо вызвать Ширчин-гуая, ну я и поскакал чуть свет.

— Видно, это про тебя, друг, сказано: у зайца-торопыги всегда задние ноги обмараны, — рассмеялся Шараб. — Ну, раз уж так случилось, ничего не поделаешь. Остается только прощения просить у Ширчин-гуая за беспокойство. Но новость приятная, и я думаю, Ширчин-гуай не будет на нас сердиться. Правительство утвердило состав участников первого республиканского совещания лучших скотоводов. Ваша кандидатура тоже утверждена. Выходит, вы теперь знатный скотовод страны, человек государственный. От всей души поздравляю с высокой честью, — улыбнулся старик. — На совещании прислушивайтесь, о чем будут говорить передовые скотоводы других аймаков. Вернетесь — попросим у вас подробного отчета. Да и сами там поделитесь опытом, у вас найдется, о чем рассказать. Опыт у вас чуть ли не полувековой.

Добрая весть обрадовала Ширчина. Он наскоро попрощался с Шарабом и не чуя под собой ног побежал к своему верблюду.

К стойбищу Ширчин подъехал уже в сумерки. Женщины как раз доили коров. Они поспешили ему навстречу.

Цэрэн, не зная, для чего вызвали мужа в управление, была встревожена. Но при виде улыбающегося Ширчина у нее сразу отлегло от сердца.

— Меня посылают на республиканское совещание знатных скотоводов! — прокричал Ширчин и с юношеской легкостью соскочил с огромного верблюда. — Я теперь не кто-нибудь, а знатный скотовод страны! — шутил Ширчин.

Женщины заахали, принялись поздравлять его.

— Что же ты раньше ничего не говорил об этом? — спросила Цэрэн. — Не знал?

— Знать-то знал, да, признаться, не верилось, что мне выпадет такая большая честь. Вот и молчал.

— Когда едешь?

— Завтра же.

— Как так завтра? Что же ты в старом дэле, что ли, поедешь? Ведь не овец отправляешься пасти… — забеспокоилась Цэрэн.

— Нашла о чем беспокоиться. Да мы вдвоем с тобой нашему знатному скотоводу за одну ночь дэл сошьем, — пошутила Адия.

После ужина женщины уселись за шитье. Ширчин тоже всю ночь не сомкнул глаз. Радостное возбуждение и думы о предстоящей поездке не давали ему спать. Швеи сдержали свое слово — к утру дэл на меху был готов. Цэрэн достала из сундука и пришила чеканные серебряные пуговицы, дар старого кузнеца-чеканщика Эрэнтэя к празднику Ленпнмы, когда ей в первый раз остригли волосы.

Едва занялась заря, Ширчин уже напился чаю и стал собираться в дорогу. Широко улыбаясь, он надел новый дэл. Он был теплый, нарядный, красиво оторочен черным бархатом и к тому же приятно пах дымком аргала. Обулся он в новые узорчатые гутулы. Эти гутулы он надевал только по большим праздникам — в праздник весны и на Надом. Цэрэн подала ему новый лисий треух с синим шелковым верхом и нарядную волчью доху.

Ширчип попрощался с женой, с соседями, опустил своего верблюда на колени, уложил ему на спину переметную ковровую суму, хранившуюся у него еще со времен похода на Кобдо, и сел на верблюда.

Огромное животное послушно поднялось на ноги. В знак пожелания счастливого пути Цэрэн брызнула на дорогу молоком. Долго-долго глядела она вслед мужу.

Дорога из аймака вывела на гудронированное шоссе, по которому катился поток машин. Обгоняя тяжело груженные машины с товарами, идущие в Улан-Батор из Советского Союза, водитель заметил Ширчину, сидевшему с ним рядом:

— Машины движутся по шоссе круглые сутки. Смотрите, сколько машин в Улан-Батор идет. Несмотря на войну, Советский Союз снабжает нас безотказно.