Читаем Запретные дали. Том 1 полностью

– Ага, красивый, – учтиво кивнул он и язвительно добавил, – к тому же он весьма миролюбивый и очень даже заботливый, правда, чересчур суетливый и визгливый до невозможного, а еще шутки у него какие-то дурацкие…

– С нами жить будет? – с нескрываемой надеждой спросила Лючия.

– Очень на то надеюсь, – ответил Себастьян, – будет отцу помощь. «Они» ведь, сама знаешь, какие услужливые.

– Ну да, – кивнула Лючия, – только Падре Френсис говорит, что вреда от них больше, чем пользы.

– Ну, значит и новое развлечение у отца появится, – заявил Себастьян, – не все же на мне злость вымещать.

– Ты жестокий! – воскликнула Лючия и принялась с нарочитым сочувствием смотреть на «синеглазого черта», который в свою очередь рьяно глагольствовал маме про то, какой же ее «горячо любимый сын Себастьян» все-таки превеликая умничка, а после вручил какой-то листок и принялся зачитывать вслух что-то непонятное, но, по всей видимости, крайне важное.

– А чего нечисть жалеть? – парировал Себастьян, – Это же ведь, хуже скотины!

– Прекрати, дурак! – заверезжала Лючия, – Никакая он не скотина! Он красивый!

В это время тот самый «красивый» метнул в их сторону искрящийся сапфировый взор и, как ни в чем не бывало, продолжил бурно глагольствовать то и дело охающей Стефаниде.

– И миленький… – завороженно добавила Лючия и, тряхнув кудрявой головкой, шепнула на ухо Себастьяну – А чего он маме рассказывает?

– Ничего не рассказывает, – ответил тот, – умничает просто! «Они» ведь недалекого ума, зато поумничать горазды.

Завидев на себе пронзительно-синий искрящийся взгляд, Себастьян резко осекся и невольно вернулся к своей безотказной тактике. Смущенно опустив изумрудно-зеленый взор, он виновато пожал плечами и замер, уже не отвлекаясь на дотошную сестренку, которая, впрочем, быстро последовала его живому примеру.

По-кошачьи сощурившись, Мартин лукаво улыбнулся и поспешил вывести Стефаниду к замершим детям. Себастьян с Лючией краем глаза подглядели, что лицо матери совсем было белым-бело, а дрожащими руками она крепко сжимает какой-то исписанный листок.

– Достопочтенная и премногоуважаемая госпожа Стефанида, – заговорил Мартин нарочито громкой интонацией, – я сердечно заверяю Вас в том, что Ваш горячо любимый сын вполне здоров! Он ведь попал в руки знающего специалиста, и посему нет повода для дальнейшего беспокойства! А то, что написано на листочке всего лишь мелкая формальность, которой все же следует строго придерживаться ближайшие две недельки!

– Хорошо, – безжизненным голосом произнесла Стефанида, машинально положив листок на край кухонной тумбы.

В это время «строгая врачебная интеллигенция» устремила темно-синий взор на недвижимого Себастьяна.

– Тебе понятненько, дружочек? – склонился над Себастьяном Мартин.

Устремив вверх изумрудно-зеленые глаза, Себастьян всепонимающе закивал, смущенно краснея на всякий случай.

Ехидно усмехнувшись, «синеглазый черт» одарил его самодовольным кошачьим прищуром и опустился на корточки перед опешившей Лючией.

– А ты, – раздался поучительный тон лукавого голоска, – запомни, моя маленькая, и всякий раз напоминай братику, что животик он не напрягает, тяжеленькое не поднимает, на сквознячках не пребывает, резких движений не совершает.

Бегать и прыгать дозволяется, но в пределах разумного, договорились?

Задорно подмигнув, Мартин лукаво улыбнулся. Пронзительно-синие глаза блеснули сиреневым переливом, вызвав откровенный восторг у старательно кивающей Лючии.

В это время входная дверь резко отворилась. Завидев хмурого отца, Себастьян дрогнул и испуганно съежился.

– Явился, – пробасил Патрик с пренебрежением, и хотел было что-то добавить, но тут заслышалось тактичное покашливание.

Заметив на себе строгий каре-зеленый взгляд, Мартин прекратил кашлять и, устремив на Патрика ярко-синий взор, премило заулыбался, похлопывая длинными изогнутыми ресницами.

– Патрик, помнишь Мартина? – подала радостный голос Стефанида, – Вот он и вылечил нашего Себастьяна!

Мартин артистично поклонился, но заместо бурных оваций Патрик лишь недовольно хмыкнул.

– Ну да, – принялся сбивчиво затараторить Мартин, – и как обещался в самые кротчайшие сроки! Хотя случай, на самом деле, оказался намного сложнее изначально заявленного! Впрочем, обо всем об том я уже подробнейшим образом поведал Вашей горячо любимой супруге и посему не вижу никакого смысла вторично повторяться, потому что повторение есть ни что иное как…

Тут он завел бурное глагольствование о том самом бессмысленном повторение. Бросив подозрительный взгляд на сиротливо примкнувший к углу печки скудный багаж, Патрик зашагал за прикоридорную шторку, а через некоторое время вернулся, держа в руках большой кошелек.

– И сколько мы должны? – сурово пробурчал он, раскрывая кошелек.

– А известно ли Вам, достопочтенный и премногоуважаемый господин Патрик, – загадочно произнес Мартин, впериваясь сапфировыми глазами в хмурое лицо, – что деньги есть самое превеликое в мире зло?..

Озадаченно посмотрев на лукаво улыбающуюся физиономию, Патрик снова недоверчиво покосился на скудный багаж.