Читаем Запретные дали. Том 1 полностью

Однажды учитель упомянул о загадочной скрипке, туманно объяснив, что это довольно сложный музыкальный инструмент, требующий особого слуха, на котором в незапамятные времена играли лишь самые избранные. Те самые избранные давно поумирали, скрипки потерялись, и сейчас кроме свиристелок, дудочек, балалаек и гармошек ничего другого нет.

– Скрипка? – удивленно прошептал Себастьян и испуганно воскликнул, – Мартин, ты играешь на… скрипке?!

Получив учтивый кивок одобрения, Себастьян нервно затрясся, отчетливо поняв, что прямо перед его глазами в гробовом футляре твердого чехла покоится тот самый недосягаемый музыкальный инструмент, а подле с двухметровой высоты озадаченно хлопает ярко-синими глазами тот избранный, кто наделен особенным особым сухом. Тот кто, придя с потустороннего мира, может играть музыку мертвых.

– Ну, играю, – усмехнулся Мартин, – дальше что?

– Невероятно… – прошептал Себастьян, не сводя восторженных глаз с «синеглазого черта».

– Частных концертиков не даю, даже за отдельную плату, – категорично заявил тот, – знаешь ли, это моя личная фанагория, ну, разве что, подпоить хорошенечко… Хотя, нет и даже в этом случае…

– А можно посмотреть? – невольно выпалил Себастьян.

– Oculis non minibus (лат. Смотри, но не трогай)! – сурово прогромогласил Мартин и стремительно добавил, – Не страдивариус, конечно, но все ж таки денег стоит и немалых…

Легко и просто расстегнув тугие замки лакированного футляра «синеглазый черт» отворил «гробовую крышку» и смиренно отошел в сторонку.

Себастьян осторожно посмотрел и затаил дыхание. Там в недрах жемчужно-атласной подкладки покоилась неимоверно-недосягаемая красота прекраснейшего из прекрасных, к гробовой крышке был прикреплен тонкий смычок в паре с мотком запасных струн. Себастьян был не в силах вынуть «ее» из оков, но одно лишь лицезрение этой мирно покоящейся красоты было отрадой для его крестьянской души.

– Я тебя сейчас пять килограмм канифоли на себе тащить заставлю, если будешь так пялиться, бестолочь истерическая! – послышался далеко-далеко за туманной дымкой мечтательности сердито-визгливый голос, – Ты на ней так дыру протрешь! Слышишь? Дыру протрешь!

Крышка сердито захлопнулась, пряча прекраснейшее из прекрасных от восхищенных глаз.

– А вот это, – лукаво произнес Мартин, взгромождая себе на плечо увесистую холщовую сумку, – все канифоль, ибо данная дамочка жрет ее в непомерных количествах! Такая вот музычка, дружочек!

С этими словами, он подхватил чемодан и саквояж, с ноги открыл дверь и устремился невесть куда прямой тропинке в сторону леса.

Всю дорогу Себастьян то и дело боязливо посматривал на Мартина и все думал правильно ли он поступает, ведя в деревню эту синеглазую нечисть.

Нижние Плакли являлись весьма живописным местом. Пьяня благоуханием весенней свежести, цвели деревья и кустарники. За невысокими заборчиками стояли аккуратные белесые домики.

Старики и дети с удивленно смотрели на высокую статную фигуру, бойко шагавшую рядом с низеньким сыном Патрика Карди.

– Какие-то твои Крайние Плакли чересчур уж крайние, – заявил Мартин, оглядываясь по сторонам, – аж плакать хочется…

– У нас хорошо, – заверительным тоном парировал Себастьян, останавливаясь возле одного из заборчиков.

Просунул руку между тонкими досками, он звонко лязгнул щеколдой, и со словами: «Вот мы и дома!», радушно отворил калитку.

По правую сторону одноэтажного дома с голубыми ставнями простирался ряд построек, предназначенных для рабочей утвари, а также для домашней скотины. Недалеко от забора по соседству с крытой дровницей, стояла неказистая баня с высокой трубой. От бани до дровницы простиралась веревка с выстиранным бельем.

Всю левую сторону участка занимал большой огород и сад плодовых деревьев.

Похлопав широко распахнутыми ярко-синими глазами, Мартин громко присвистнул и оценивающе посмотрел на Себастьяна.

– Да ж, – раздался лукавый голосок, – обширное у вас владеньяце, однако ж.

– У нас еще поля есть, – гордо заявил Себастьян.

– И собственные работники есть? – по-кошачьи сощурил синие глаза Мартин.

– Есть, – ответил Себастьян.

– Зажиточные что ли? – усмехнулся Мартин.

Себастьян виновато улыбнулся, пожимая плечами, и смущенно сказал, что числиться в бригаде отца самым младшим работником, а после устремился на трехступенчатое крыльцо с резными перилами.

За дверью крохотных сеней оказалась просторная кухня, добрую четверть которой занимала печка, возле которой стоял незамысловатый рукомойник, кухонная тумба, а также громоздкий буфет замысловатого вида, под навесными полками стояла деревянная лавка с двумя жестяными ведрами. Впритык к окну стоял длинный стол, с противоположных концов смотрели друг на друга два стула с высокими спинками, а сбоку простиралась узкая лавка.

Стефанида хлопотала с ухватом у печки, неподалеку от нее крутилась Лючия. Заслышав звук отворяемой двери, обе они повернули светлые головы и тотчас же застыли с широко распахнутыми глазами.