Читаем Запретные дали. Том 1 полностью

– Себастьян… – прошептала Стефанида и возвела серые глаза в Красный угол, – Господь Всемогущий, спасибо тебе…

Размашисто перекрестившись, она бросилась к Себастьяну, и заключив его в крепкие объятия, принялась осыпать поцелуями.

– Сыночек мой!.. – запричитала она дрожащим голосом, – Кровиночка моя ненаглядная!..

Перестав, наконец, лобзать «свою ненаглядную кровиночку», Стефанида принялась громко рыдать. В это время подбежала Лючия, которую теперь Себастьян заключил в крепкие объятия и со словами: «Лючия, как же я по тебе соскучился!» принялся расцеловывать и тискать. Вся эта безумная трогательность была прервана тихим ехидным смехом.

Поспешно отерев слезы радости, Стефанида, повернула голову в сторону двери, и уставилась на нервно дрожащего Мартина, который старательно затыкал себе рот, чтобы не разразиться бурным хохотом.

Заметив на себе удивленный светло-серый взгляд, он резко прекратил свое бурное веселье, разом выпрямился, приобретая вид надменной невозмутимости, а для пущей убедительности лукаво заулыбался, по-кошачьи сощурив пронзительно-синие глаза.

Бросив подозрительный взгляд на Себастьяна, Стефанида опасливо приблизилась к неподвижной черной фигуре.

– Спасибо Вам, господин доктор, – произнесла она тактичным тоном и тотчас же дала волю эмоциям, – храни Вас Господь Всемогущий!.. Спасенье Вы наше!..

На протяжении довольно долгого времени, заключенный в удушающие объятия «господин доктор», проявляя невероятную ловкость в уворачивании от настойчивых поцелуев, узнал, что он, оказывается, является «истинным ангелом Господнем», а также много чего в этом духе.

Стойко выслушав все это, Мартин поспешно заявил, что данный отзыв «надо бы пренепременненько донести до превеликих светил медицин Третьей городской, чтобы они поняли!», и вновь принялся спасаться от новой волны бурных эмоций.

Кое-как отстранив от себя Стефаниду, которая перешла на вторую стадию бурных эмоций, собираясь вот-вот разразиться бурным плачем, Мартин выразительно закатил ярко-синие глаза и, криво усмехнувшись, наградил «высокоэмоциональную женщину» синим оценивающим взглядом, и стремительно вперился по самую душу в испуганные светло-серые глаза. Сделавшись белее полотна Стефанида, громко ахнула, хватаясь за сердце, вызвав ехидную усмешку на восковом лице.

– Достопочтенная и премногоуважаемая госпожа Стефанида, – молвил Мартин, – искренне прошу Вас, оставить эти возмутительные фамильярности, зовите меня просто Мартин. Вам понятно?

Вконец оторопевшая Стефанида кротко кивнула и виновато опустила светлую голову.

– Вот и славненько… – облегченно выдохнул Мартин и продолжил, – Для начала, достопочтенная и премногоуважаемая госпожа Стефанида, я бы хотел с Вами переговорить вот о чем…

Тут он осекся и устремил темно-синий взгляд уже на Себастьяна с Лючией, которые вовсю таращили любопытные изумрудно-зеленые глаза, навострив не менее любопытные уши.

Уперев руки в боки, Мартин сердито застучал мыском туфли, и уже открыл рот, чтобы прочитать курс нравоучений, как вдруг был резко отвлечен пришедшей в себя Стефанидой.

– Конечно, конечно, – дрожащим голосом сказала она, – я внимательно слушаю тебя, Мартин…

Одарив оробевших Себастьяна с Лючией искрящимся темно-синим взором, Мартин взял Стефаниду под локоток и, отведя в сторонку, принялся во всех подробностях рассказывать про то что Себастьян совсем недавно пребывал в «крайне тяжелом состоянии», едва не лишившись жизни. Далее последовал туманный рассказ о загадочной «сплэнектомии», в довершении которого Мартин объявил себя гениальным хирургом и самодовольно заулыбался, кокетливо похлопывая длинными изогнутыми ресницами.

– Кто это? – шепнула Лючия Себастьяну.

– Мой лечащий врач, – ответил тот и приглушенно хихикнул, – цену себе набивает!

– А он кто? – спросила Лючия, не отрывая испуганно-очарованного взгляда от «строгой врачебной интеллигенции».

Себастьян призадумался и вдруг решил проверить находчивость сестренки.

– Сама что ли не видишь? – шепнул он с укором.

Лючия принялась во все глаза таращиться на старательно распинавшуюся «строгую врачебную интеллигенцию», принахмурилась и на секунду приставила к вискам вытянутые указательные пальчики, показывая образ того, чье истинное имя не упоминают. Себастьян вначале опешил, но потом хитро улыбнулся.

– Ну, вот, – молвил он, решив напугать сестренку, – сама прекрасно догадалась!

Однако вместо того, чтобы испугаться Лючия восторженно заулыбалась.

– Он такой красивый, – произнесла она с восхищением, – совсем не такой, как в «Святой книге», и как его описывает Падре Френсис.

Себастьяну совсем не понравился тот полюбовный взгляд, которым теперь таращилась сестренка на «синеглазого черта».

Ревностно посмотрев на все еще распинавшуюся «строгую врачебную интеллигенцию», Себастьян все же решил проявить братское снисхождение, тем более что он был полностью солидарен с последнем утверждением Лючии.