Читаем Записки Никто полностью

Пошлейшее из лукавств заключается в банальной констатации того, что "поэзия (и т.п.) хороша, мой друг, но человеку еще и жрать надо"; а также в вытекающем отсюда псевдожитейском требовании - "нельзя же все время витать в облаках, нужно и о хлебе насущном думать". Поддаться этому лукавству - все равно что заразиться методично убивающей живой организм бациллой. Это не что иное, как наркомания, толкающая человека на тщетный в конце концов путь затоваривания "хлебами насущными". Удовлетвориться, насытиться здесь невозможно, тем более - довольствоваться малым. Сделав первый шаг - пойдешь по этой лестнице все дальше и дальше, следуя гнилой логике "запас карман не тянет" или закону "передай дальше", господствующему в мире, где нет ничего безусловного. А поэзия (и т.п.), то, ради чего ты, собственно, решил приобрести все эти припасы, не претендующие ни на что более как на бытие средством, та самая поэзия, которую ты обозначил в качестве цели, но отодвинул занятие ею на неопределенный срок в будущее, задумавшись ради облегчения этого занятия о приобретении пока что всего лишь буханки хлеба и сразу же заразившись; так вот, поэзия расположена на другой лестнице, и ежели захочешь к ней вернуться, придется сначала с первой лесенки спрыгивать, а чем выше забрался, тем сильнее при прыжке отшибет ноги, потому так и боязно... Другими словами, напрасно ожидать, что поэзия (снова добавляю - и т.п.), словно награда, встретит тебя на вершине той лестницы, по которой ты взбираешься по недомыслию. Не к ней ведет этот путь, и конца (вершины) у него, кстати сказать, нет. Только решишь - хлеба уже достаточно, пора душой заняться - как включившийся органчик проиграет в тысячный раз знакомый мотив: "Поэзия (и т.п.) - это прекрасно, она, конечно, заслуживает внимания, однако не сейчас, ты же помнишь, что (к примеру - Авт.) скоро выборы, и конкуренты уже зашевелились".

Я не против богатства - я против несвободы. Затея же в том, что относительное абсолютному не товарищ - это дорожки, расходящиеся друг от друга все дальше и дальше. А хлеб, если промыслить до конца, пострашней героина.

10

Допустим, вы держите в руках поэтический сборник. Как вы думаете, что поместил поэт на эти страницы? Нечто неслучайное, такое, что не хотелось бы забыть, потерять в прошлом, не так ли? Те моменты жизни, которыми стоит поделиться с близкими по духу или с Богом. Ярчайшие впечатления, таинственные явления, внезапные минуты высшей радости от восприятия самых заурядных явлений. Все то, что поэт желал оставить после себя, то, чем он жил, во что он хотел бы уйти без остатка, как в редкие просветы истинной жизни... (Откашливаюсь.) Таинство утреннего пробуждения. Перестук женских каблуков в ночной мгле. Удивительный миг возвращения к детскому восприятию мира. Невероятная сила, таящаяся в хрупкой красоте. Головокружительная малость нашего обжитого мирка, если взглянуть на него, взобравшись на облако. День, когда удалось остановить время, вырвавшись из себя, из своей роли, и вдруг увидеть солнечный город, спешащих людей... (Примеры можно оспорить, но, во всяком случае, что-то в этом роде.)

Приблизительно, вы знаете, о чем пишутся стихи, чего в них можно ожидать, и чего нельзя. Вы не удивляетесь, например, что в сборнике нет стихотворения о том, как у поэта однажды кончились деньги (если только он не воспользовался этим сюжетом, чтобы, оттолкнувшись от него, взлететь к какой-нибудь вечной гармонии). Или о том, что у него мозоль на ноге болит. Или спина чешется. Или о том, что он купил рубашку, а на ней - дефект ткани.