А шли мы в это время по пустынной местности, и все наши спутники говорили: “Этот человек — безумец!” Так он шел, и мы шли вместе с ним. Вскоре мы пришли в селение. Миновало два дня и две ночи, а он все не принимал пищи, и, когда он лег на пол в мечети, ожидая смерти от истощения, все, кроме меня, покинули его, а я остался смотреть, что будет. В полночь на четвертые сутки, когда шейх был близок к смерти, вдруг отворилась дверь мечети и вошла черная рабыня с миской в руках. Увидав нас, она спросила, кто мы — пришельцы или жители этого селения. Мы ответили: “Пришельцы”. Она открыла миску — а там кипящая миндальная халва. Она предложила нам поесть, и я обратился к шейху. Он отказался. Тогда, чтобы исполнилась клятва, которую он дал, я сказал ему: “Заклинаю тебя Аллахом, поешь!” Он ответил: “Не буду”. Тогда девушка подняла руку и стала колотить его изо всех сил, говоря: “Заклинаю тебя Аллахом, поешь, а то я буду бить тебя, пока ты не примешься за еду!” Тогда он сказал: “Поешь со мной!” Мы ели, пока не очистили всю миску. Когда девушка собралась уходить, мы попросили ее: “Останься и расскажи нам о себе и об этой миске”. Она ответила: “Хорошо. Я служанка одного человека. Он главный в этом селении, человек непутевый и вспыльчивый. Некоторое время назад он приказал нам приготовить ему миндальную халву. Сейчас зима, холодно, и потому мы немного задержались, пока доставали припасы из кладовки, разжигали огонь и готовили халву. Он потребовал, чтобы мы принесли ему это кушанье, и мы сказали: „Сейчас!". Тогда он потребовал во второй раз и в третий, а потом рассердился и поклялся разводом, что ни он, ни один из его домочадцев и никто из жителей селения не отведает этого кушанья и что достанется оно только пришельцу. Тогда мы сложили халву в миску и пошли по мечетям искать пришельца. Сначала мы никого не видели, а потом пришли сюда и нашли вас. Если бы этот шейх не стал есть, я бы била его без жалости, пока он не взялся бы за еду, чтобы моя госпожа не оказалась в разводе с мужем”.

На это шейх сказал: “Ну, что ты думаешь о том, кто нуждается в пропитании?”

Рассказы об аль-Халладже и халладжитах

(1, 81, 159) Вот что рассказал мне Абу-ль-Хасан Ахмад ибн Юсуф аль-Азрак:

— Я слышал, — сказал он, — о том, как аль-Хусайн ибн Мансур аль-Халладж ничего не ел в течение месяца или около этого, а за ним все это время внимательно следили. Меня это сильно удивило, и я спросил об этом у суфия Абу-ль-Фараджа ибн Раухана, знатока хадисов, человека праведного и благочестивого, с которым у меня были дружеские отношения и чья сестра была женой аль-Касри, слуги аль-Халладжа. Он ответил:

— Я не знаю, как это получилось у аль-Халладжа, но мой зять аль-Касри, прислуживавший ему в течение многих лет, приучил себя воздерживаться от пищи и постепенно научился обходиться без еды в течение пятнадцати дней, а иногда несколько больше или меньше. А удавалось ему это благодаря одной уловке, о которой я сначала не знал. Только попав в тюрьму вместе с другими последователями аль-Халладжа, он мне в этом признался. Он сказал:

“Если за человеком пристально следят на протяжении нескольких дней, но не замечают за ним никаких хитростей и не обнаруживают обмана, наблюдение ослабевает, а в конце концов и вовсе прекращается, и тогда он может делать все что угодно. Эти люди наблюдали за мной в течение пятнадцати дней и видели, что я ничего не ем, но дольше выдержать я не могу. Если я не поем чего-нибудь еще один день, я погибну. Возьми один ратль хорасанского изюма и ратль миндаля, хорошенько разотри их и раскатай в тонкий лист. А завтра, когда пойдешь ко мне, положи этот лист между страницами тетради, которую ты можешь нести не таясь, и сверни ее так, чтобы ее содержимое не высыпалось и чтобы его не было видно. Когда мы с тобой окажемся наедине и убедимся, что никто за нами не наблюдает, положи принесенное тобой под полу моего халата, а потом уходи. А я съем эту лепешку и напьюсь воды, которой полоскаю рот, когда совершаю омовение перед молитвой. Этого мне хватит еще на пятнадцать дней, по прошествии которых ты снова принесешь мне такое подкрепление. Если эти люди будут следить за мной и третью неделю, они убедятся, что я действительно не буду принимать пищи до нового твоего посещения, когда я опять незаметно для них съем то, что ты мне принесешь, и, таким образом, сумею продержаться”.

Рассказчик добавил, что он делал все так, как просил его зять, в течение всего времени, пока тот находился в тюрьме.

(1, 82, 161) Вот что рассказал мне Абу-ль-Хасан ибн аль-Азрак:

— Когда аль-Халладж пришел в Багдад проповедовать, он завлек много людей, в числе которых были и высокопоставленные особы. Он очень надеялся одержать верх над рафидитами, потому что их верования походили на его учение. И вот он послал человека к Абу Сахлю ибн Наубахту, надеясь обратить его в свою веру.