Читаем Закон тени полностью

Пико уже решил рассказать Манетто обо всем, что произошло во Флоренции, и выудить у него еще что-нибудь важное. Но ему помешал человек, который издали почтительно приветствовал флорентинца.

Это был тот самый танцор, с которым Эвридика перекинулась несколькими словами. Пико сразу насторожился. Манетто ответил на приветствие и, заметив любопытство юноши, пояснил, глядя на подходящего:

— Вот тот, кто, должно быть, вам знаком. И кого я никак не ожидал увидеть на празднике в доме Риарио.

К ним приближался красавец, чуть за тридцать, со светлой кожей и мягкой копной темных волос, падавших на плечи. Боттичелли наверняка выбрал бы его для какого-нибудь портрета аристократа. Если бы только тревога не искажала его осунувшееся, как в лихорадке, лицо, тут же отметил Пико. Из-за этого незнакомец походил на волка, преследующего добычу, и сходство бросалось в глаза, несмотря на вялую походку и безразличный вид.

Красавец остановился перед гобеленом, закрывающим всю стену, и стал внимательно его разглядывать. Глаза его медленно скользили вверх по сияющим фигурам, поднимаясь к потолку с богатым узором кессонов[56].

Вдруг он помрачнел, словно испугавшись, что небо сейчас свалится им на головы. Пико с любопытством за ним наблюдал.

— Это Франческо Колонна, — услышал он шепот у себя над ухом. — Подумать только, Колонна здесь!

— Похоже, кардинала не смущает, что у него за столом сидят рядом прекрасные дамы и язычники. Пригласил же он вас, хотя только и думает, как бы извести дом Медичи, — рассеянно заметил Пико, не сводя глаз с Колонны, который наконец оторвался от созерцания потолка и теперь с деланым безразличием оглядывался вокруг.

Манетто воспользовался моментом и направился к нему.

— Мессер Франческо, вот так сюрприз! — воскликнул он, кивком головы приветствуя Колонну.

— Великодушие кардинала распространилось и на меня, сер Манетто, — ответил тот и через силу улыбнулся. — Может, потому, что карнавал — праздник перевертышей. Монахи переодеваются в монахинь, волки — в ягнят. А я воспользовался случаем, чтобы увидеть комнаты, в которых некогда жила моя семья.

— Палаццо, в котором мы находимся, принадлежал Колонне, прежде… прежде чем его… уступили, — пояснил Манетто. — Этот штрих в истории Рима должен вас заинтересовать. Джованни Пико делла Мирандола. Мой юный друг увлекается древностями, — прибавил он, представляя юношу.

— Да, этот дом был главным нашим имуществом, когда мы владели всем кварталом. Бьюсь об заклад, если поднять этот гобелен, то на стене обнаружится герб Колонна, несмотря на то что над ним поработали стамески, — ответил Франческо с горечью в голосе. Но на его лице тут же заиграла улыбка. — Надо сказать, стамески поработали раньше, чем у нас отняли палаццо. Как будто хотели спасти наши шеи от топора палача. В конце концов, sic transit gloria mundi,[57] ведь так говорят?

— Именно так, — вежливо отозвался Пико.

У него возникла инстинктивная симпатия к этому человеку. И в то же время он не мог избавиться от мысли, что появление того на балу как-то связано с таинственной незнакомкой.

Юноша уже собрался поднять этот вопрос, но Манетто его опередил:

— Наш Джованни охотится за историческими памятниками и научными записками. Особенно его интересуют сведения о великом архитекторе Альберти, который долгое время здесь жил. Он, конечно же, вам известен, — сказал флорентинец, подчеркнув голосом последнюю фразу.

— Леон Баттиста? — пробормотал Франческо Колонна и добавил уклончиво: — Да, я был с ним знаком. Очень давно, еще в моем родном доме.

— Мессер Колонна — сын Стефано, владетеля Палестрины, известного своей любовью к искусствам и безграничным уважением к тем, кто отличается охотой до знаний, — уточнил Манетто.

— Именно ему я обязан своей учебой и возможностью познакомиться со столькими прославленными людьми.

Колонна вдруг принялся разглядывать юношу, словно проникся к нему большим интересом.

— Вы из Флоренции? — неожиданно спросил он.

— Да. А по какому признаку вы это поняли?

— По вашему платью. И по той благожелательности, с которой к вам относится сер Манетто. Что привело вас в Рим? Вы говорили о Леоне Баттисте Альберти. Вы тоже были с ним знакомы?

Пико повернулся к Манетто. Он не знал, стоит ли доверять Колонне и до каких пределов можно раскрыть свои цели. Но флорентинец бросил на него ободряющий взгляд.

— Франческо, конечно, не разделяет опасений в отношении политики Лоренцо Медичи, которыми грешит большинство членов курии. Можете быть с ним откровенным, как ни с кем другим в городе.