— Я видела его морщинки на лбу. Мне даже показалось, что он пудрился, или замазывал их кремом. Я подумала еще тогда, что он голубой. Они ведь там и из-за этого уходят в альтернативщики. Такое отвращение подкатило, я даже отвернулась.

— Жаль, что отвернулись, надо было бы смотреть во все глаза, — раздосадовал Рождественский. — А насчет возраста, это интересно. Выходит — профессионал.

— Не тот ли самый? — осторожно предположил Зубихин. — Что и в "Соколином гнезде"?

— Кто знает.

— Да не похож, — заметил Миша-Бульдог. — Там огнемет, тут яд. Ничего общего.

Рождественский чуть подумал, потом согласился.

— Да, манера разная: там стрелок, тут отравитель. Но главное что делает покушения похожими — редкая наглость. Давайте-ка, обыщите весь госпиталь, может, он здесь что-то оставил. Не мог же он выйти из здания в этой синей робе! И более тщательно займитесь камерами наблюдения. Неужели, он в самом деле прошел мимо них?

Ольга так же для себя все решила.

— Ну, вы занимайтесь этим, а я забираю мужа к себе, в Кривов.

— Это зачем? — удивился генерал.

— А затем, что я не хочу видеть своего мужа подсадной уткой. Это у него получается очень плохо.

Рождественский виду не показал, но в душе выругался. Именно эту роль он и отводил подполковнику из Кривова. Несмотря на все его возражения, Малиновская все же увезла Астафьева к себе домой. Вот только зря она думала, что это прошло незаметно. В многоэтажном доме напротив немного дрогнула шторка, и окуляр большой зрительной трубы внимательно рассмотрел и ее с Юрием и номер машины.

ГЛАВА 36

Хорошая идея как стащить Витьку Демина с крючка прокуратуры пришла в голову Паши Зудова.

— Да надо просто написать про все это в газете, — предложил он.

— Ага, и кто это напишет? — скептично усмехнулся Витька.

— Как кто? Антон Рябцев.

— Точно! — воскликнул Колодников. — Если не он, то уже никто не поможет.

Антон Рябцев был первым криминальным репортером Кривова. Было время, когда ни одна авария с человеческими жертвами или убийство не проходили мимо его пера и фотоаппарата. С тех пор прошло много лет, Антон пошел на повышение, стал главным редактором новой газеты "Кривоский вестник", и уже не бегал по ночам с вечно включенной милицейской рацией. Теперь это делали другие, а он только сортировал все это между набором и корзиной для бумаг.

Увидев входящих в кабинет ментов, Антон развел гостеприимно руки: — Ба, какие люди! Давненько вас всех не видел!

— А ты все поправляешься, — Паша Зудов ткнул пальцем в арбузообразный живот редактора.

Он был ни один с такой точкой зрения. Давно не видевшего его Колодникова так же заметил, что Антон стал совсем круглым, и со своей бородатой физиономией и затемненными очками походил на снеговика.

Рябцев тут же нашел, на кого списать все свои грехи.

— Да, моя подруга жизни готовит так хорошо, что я уже и по ресторанам не хожу. Принимаю килограммы на дому. Ну, что у вас новенького? Кого убили, кого зарезали? Опять кого-то в розыск печатать надо?

— Да нет, вот — Витьку в тюрьму собираем, — Колодников кивнул головой на Демина.

Рябцев аж поперхнулся.

— Это чего так? Убил кого, или ханкой начал приторговывать?

Короткий рассказ обо всем происшедшем вокруг машины участкового заставил Антона вскочить и в возбуждении забегать по кабинету.

— Ну, это просто великолепная тема! Они у меня еще попляшут!

— Да, ладно, кто читает твой "Вестник"? — попробовал охладить пыл журналюги Колодников.

— При чем тут «вестник»? Это тема как минимум для областной газеты, а может, и для столичной. И хорошая тема! Давненько я не печатался в областной прессе. Поди, забыли уже, что есть такой Антон Рябцев.

Он схватил свой мобильник, и, выбрав нужный номер, начал разговаривать с неизвестным операм абонентом.

— Сергей! Слушай, ты пятничный номер еще не верстал? Хорошо! Оставь место, строк триста, я тебе такую тему подкину — рыдать от счастья будешь. Все, хорошо!

Он положил трубку, сказал: — Я счас!

Антон исчез из кабинета, и вернулся обратно через пару минут, с бутылкой быстро потеющей водки, и набором рюмок.

— Ну, за встречу! — провозгласил Антон. Лишь после первого тоста Рябцев взяв ручку, спросил: — Ну, а теперь поподробней, и с самого начала. Как это было? Когда? Где?