Читаем Загадки любви полностью

Работала я без промахов, только раз дала слабину: в американца влюбилась. Ну, мы с ним два дня из комнаты не выходили. И пара мы были такая чудесная, когда шли – весь пипл глядел. Он даже плакал, когда уезжал. Да и я два дня сама не своя ходила…

И еще с моим драйвером, с Гошей… Я его однажды у себя оставила. А потом начала о нем думать. Ну, чувствую: не могу. Чего он со мной только не делал: обкрадывал, бросал, я все терпела. Пока про мамин цветок не вспомнила. Ну, думаю, дела! Растет во мне цветок…

Вот тогда-то вместо Гошеньки и организовала я себе Генриха. И его дерьмовый Хуэнвенбрюкен, простите за выражение.

…И вот теперь я опять в Союзе, в маминой комнате. Будто не было всех этих лет… Первое, что я увидела, войдя в эту, с позволения сказать, комнату, был мамин цветок. Он совсем завял. Но торчал на окне. Я подошла к окну, открыла, посмотрела вниз, чтобы делов не наделать, – и бросила мамин цветочек в окно. И сразу мне стало легче.

А вечером позвонил мой адвокат из этого городка с неприличным названием. Сказал, что Генрих утаил деньги при разводе и тайно купил корабль. И теперь моя задача – мотаться по всем морям и океанам, искать этот корабль. И вскоре я выехала из Союза добивать Генриха в его дерьмовой зеленой стране.

Генрих вел себя как пират. Он прятал корабль во всех гаванях мира. Мы с адвокатом летали по всем портам за этим летучим голландцем, но ни хрена не нашли.

Я осталась совсем без денег и начала пить. Напьюсь пьяная – и забываю, где я. Звоню по автомату в Москву Алекс и ору ей:

– Алекс, мы тут в кабаке, деньги кончились – выручай! Какой адрес? Монмартр, улица Мартирс – драйвер довезет! Как это не понимаешь? Алекс, – кричу, – ты что ж, предаешь меня? Ты что ж, после психушки совсем понимать разучилась? Ты что, на Монмартр приехать не можешь? Лучшая б… Москвы погибает!

Вскоре я поняла, что совсем сопьюсь. И вот тогда-то я и встретила негра Мишу.

В первый раз я встретила этого негра Мишу в СССР, в К., когда меня выслали туда «за дела». К. – это город «двух П»: туда высылали педиков и проституток. Негр Миша учился в К. в каком-то институте и жил в общаге вместе с другими неграми. И вскоре все их общежитие было заселено пухленькими белокурыми служительницами Венеры, высланными из Москвы. И вот через столько лет в Париже недалеко от Сорбонны мы встретились с этим негром.

Я своего не упущу. Вскоре мы благополучно поженились. В это время в стране Миши произошел реакционный переворот. И к власти пришел страшенный реакционер султан, Мишин родственник.

Миша был назначен его личным летчиком. (Летать Миша не умел, он должен был просто сидеть с султаном в самолете.) И мы с Мишей рванули в ту страну. Там моего супруга ждал подарок: толстая африканская жена, которую откормили для Миши в одном из дальних селений. Потом по случаю третьей и четвертой годовщины победы султана над революцией Миша получил в подарок еще двух толстых красавиц. А я стала старшей женой… Надо сказать, это была страна моей мечты. Здесь я могла наконец пожирать свои любимые сласти утром, днем и вечером и ничего не бояться. Потому что чем больше я их ела, тем красивее считалась…

Слухи о моем прекрасном теле, о моих слоновьих бедрах и невероятной заднице волновали всех. Люди щелкали пальцами, круглили глаза и восхищенно шептали: «Белая-белая, красивая-красивая, бочка на бочке». Теперь мой муж все чаще летал с инспекционными целями, а в это время мой дом посещали: сам султан, премьер-министр и начальник службы безопасности. Деньгами я не брала, только драгоценностями. У меня в шкатулке лежали: бриллиант из чалмы предыдущего султана, знаменитый сапфир из короны императора Бекасы и еще кой-какие стекляшки. Не гнушалась я и встречами с простыми армейскими руководителями. Они и предупредили меня о готовящемся перевороте.

Однажды ночью на улицы вышли танки, реакционного султана застрелили во дворце, моего мужа Мишу и начальника службы безопасности убили на Олимпийском стадионе. Сначала содрали с них живьем кожу, а их почки выбросили на беговую дорожку…

В это время я уже летела в Голландию. Я тяжело дышала, обливалась потом, с трудом умещая свои прекрасные телеса в самолетном кресле.

Сейчас я веду торговлю драгоценностями по всему свету, а все капиталы держу в Швейцарии. Я помню, как в Москве одна знакомая проститутка по прозвищу Дрына мне говорила: «Все всегда, Нинок, нужно держать в Швейцарском банке».

Ничего, я показала этому миру маменькин цветочек!

Все виды «любви к…» были исчерпаны. Перешли к более общим темам.

– Первая любовь, – объявил приятный баритон и начал повествование.