— Хочу оказаться у себя в спальне! — шепчет Мэг.

Я чувствую, что с меня срывают мантию.

Глава 39

— Где мы? — спрашивает Мэг.

Не у нее дома точно. В помещении темно, его освещает только луна, нас окружают странные предметы. Но когда глаза привыкают, я различаю мачту пиратского корабля, гигантского попугая, и всякие вещи, которых я раньше не видел.

— Ква! — возмущается лягушка у меня в руке.

Я опираюсь на локоть и выглядываю из окна.

Могильные плиты. Кладбище. Зиглинда!

Я слышу пронзительный женский голос. Она снаружи. Совсем рядом с нами. Ругает Зигфрида за то, что он меня упустил. Я понимаю, что в комнате мы видим не что иное, как старые платформы с Фэнтези-феста. Из угла мне во весь рот ухмыляется шут. Мантия перенесла нас в спальню, но не в спальню Мэг.

— Мы в доме Каролины, — шепчу я Мэг. — Но почему…

Я стягиваю мантию и смотрю на нее. Она разорвана пополам. Наверное, вторая часть осталась у Зиглинды.

— Боюсь, мы потеряли наше средство передвижения, — говорю я. — Наверное, у этого клочка не получилось доставить нас так далеко.

— Но у нас есть лягушка, — говорит Мэг.

— Надолго ли? Зиглинда слишком близко.

Луну перекрывает тень.

— Если бы мы только могли превратить его обратно в принца, — говорит Мэг. — За ним тогда будет легче следить.

— Удачи, — говорю я. — Для этого надо найти того, кто его любит. А он придурок.

— Ква! Ква!

Лягушка прыгает в знак протеста.

— Сейчас, сейчас, лягушоночек, — Мэг гладит его, и он успокаивается. — Джонни, если бы ты был с ним полюбезнее, ты бы нам очень помог. Что именно сказано в проклятии?

Я стараюсь вспомнить слова Викторианы.

— Проклятие можно снять… — Я представляю балкон принцессы, океан, ее светлые волосы, развевающиеся на ветру. Это было неделю назад, но кажется, что прошлая целая вечность. — Поцелуем той, в чьем сердце будет любовь.

— В чьем сердце будет любовь, — повторяет Мэг. — Иди сюда, малыш. — Она протягивает Филиппу руку. — Ты классный маленький лягушонок.

— Что ты…

— Ну он же был такой симпатичный, и у меня вроде как нет бойфренда. К тому же он принц.

Филипп запрыгивает к ней на ладонь. Мэг опускает его на одно из немногих свободных мест на полу.

Потом становится на колени и наклоняется к нему.

— Давай просто проверим, сработает ли это.

— Подожди! — Я хватаю Мэг за плечо. — Что ты делаешь?

— Вот что.

В лунном свете я вижу, как она придерживает лягушонка рукой, вытягивает шею и, не успеваю я сказать и слова, целует его бородавчатую зеленую голову.

Глава 40

— Mon dieu! Где я?

Мужчина, а теперь это именно он и есть, сидит у меня на коленях, молотит руками и говорит с французским акцентом:

— Кто ви? И где… — он поворачивается, еще сильнее придавливая меня, — где та прекрасная девица, которую я должен благодарить за свое превращение?

— Боюсь, это я, — смеется Мэг.

— Ти?

Даже в темноте я вижу, как от удивления перекашивается красивое лицо принца. Он смотрит на Мэг, морщит нос.

— Она? — уточняет Филипп у меня.

— Да, она. Ты не мог бы подвинуться, дружище? Ты вроде как на моей ноге сидишь.

Я стараюсь оставаться спокойным, хотя за секунду до того, как Мэг поцеловала принца (в ту самую секунду, когда она решила его поцеловать), я осознал правду. Удивительную правду, которая наполнила меня радостью. Ужасную правду, которая повергла меня в отчаяние.

Я люблю Мэг. Не Викториану. Точно не Викториану. Мэг. Мэг, которая примеряла мои туфли и подбадривала меня. Мэг, которая показала мне с крыши Эмпайр-стейт-билдинг место проведения парада. Мэг, которая спасла меня от Норины. Когда я представляю себя с кем-то — может быть, на всю оставшуюся жизнь, — то это не гламурная блондинка в туфлях за тысячу долларов. Это худая темноволосая девушка в переднике. Все эти разы — в Нью-Йорке, на дереве, на площади Мэллори — я должен был поцеловать ее.

Я понимаю — мне казалось, что Мэг любит меня. Но, несмотря на это, она поцеловала лягушку, и та стала принцем. Мэг действительно сказала, что Филипп секси, когда увидела его фотографию. Это любовь? Я надеюсь только на то, что он не ответит ей взаимностью. А потом я помогу ей с этим справиться.

Но принц встает и предлагает Мэг руку.

— О, oui. Я не разобрался. Я бил так ослеплен красотой, которую увидел, что не заметил…

И Мэг, которая никогда не хихикает и не ведет себя по-девчачьи, изумленно смотрит на него.

— Bay! Ты такой… высокий.

— И у меня отличное телосложение. Я качаюсь каждое утро, за исключением последних нескольких недель, когда я бил лягушкой. Но теперь я возобновлю свои занятия, чтоби доставить удовольствие своей возлюбленной.

Мэг хихикает. Хихикает!

— О, это та-а-ак мило, — говорит она.

— Не милее, чем ви, прекрасная леди. Ви спасли мне жизнь и сняли проклятие. Теперь ви получите награду. Я заберу вас в Алорию, где ви станете принцессой. Даже королевой. Ви удачливая.