— Он объяснил вам что-нибудь о проклятии? — спрашивает Мэг.

Каролина качает головой.

— Через год отец умер. После исчезновения лебедей он больше уже не был прежним.

— А ваша мама?

Я вспоминаю, что Гарри говорил о ведьме, которая превратила их всех в лебедей. Мой опыт общения с ведьмами пока невелик.

— Она пропала. Меня воспитали соседи, а после совершеннолетия я снова стала жить здесь. Наверное, я часть народных преданий конков.

— А что, если бы я сказал вам, что могу найти тех птиц? — говорю я, поглядывая на Мэг.

— Я бы ответила, что ты сумасшедший. Мне давно не восемнадцать. Лебеди не живут так долго.

— Но люди живут. А именно ими и были эти лебеди — вашими братьями и сестрами.

— Думаю, вам пора уходить.

Каролина указывает нам на дверь.

— Я понимаю, это похоже на бред, — оправдывается Мэг, — но он разговаривал с ними. Их держат в отеле, где мы работаем.

— Правда.

— Их превратила в птиц злая ма… — Я запинаюсь, вспоминая, что говорю о матери Каролины.

— Уходите. Вы можете подумать, что я сама сумасшедшая конка, но я еще не настолько свихнулась!

Она берет меня за плечо, чтобы выпроводить.

— Пожалуйста, — прошу я. — Я обещал вашему брату Гарри найти вас.

Каролина останавливается.

— Моему брату… кому?

— Гарри. Все имена лебедей как-то связаны с Ки-Уэстом. Гари и Трумэн, Эрнест, Мэллори, Маргарита и…

— Джонни! — Голос Мэг прерывает мои слова. Она хватает меня за руку и показывает на мрачное кладбище. — Смотри!

Вначале я не вижу ничего, кроме покосившихся надгробий, но когда глаза привыкают, понимаю, что так взволновало Мэг.

Лягушка.

Я бросаюсь к выходу.

— Ладно, мне пора.

— Подожди! — кричит Каролина мне вслед.

Но я не могу ждать. Лягушка подпрыгивает к группе туристов. Я протягиваю Мэг руку.

— Давай!

Глава 38

Не сговариваясь, мы оба идем медленно. Не хотим ее напугать. У кладбища видим, что туристы уже прошли вперед. Тишина. Холодок пробегает по моим рукам. Я не спускаю глаз с темной травы и земли.

Что это было? Какой-то шум между двумя полуразрушенными детскими надгробиями. Я бросаю рюкзак и делаю шаг вперед. Еще один. Ничего не шевелится. Я останавливаюсь, прислушиваясь. Только музыка вдалеке и рычание мотора, который потом замолкает.

Я затаил дыхание, услышав то, что хотел, — шуршание, издаваемое маленьким существом. Я низко наклоняюсь, все еще боясь вздохнуть, и замираю. И снова доносится этот звук. Я поднимаюсь и дотрагиваюсь до плеча Мэг. Она тоже кивает и показывает мне жестом, чтобы я шел дальше.

Я осторожно ставлю ногу на пустой участок травы. Тишина. Осторожно перемещаюсь вбок, задевая рукой прохладную гладь гранита. Нагибаюсь, ища свою добычу. Мэг пробирается по соседней тропинке. Вот она приседает. В тени ее можно принять за пантеру, охотящуюся за зайцем. На мгновение наши взгляды встречаются, и я про себя благодарю Господа за Мэг. Потом где-то в цветах раздается шорох. Я прыгаю и чувствую под собой холод лягушки. Хватаю ее. Но ловлю только сухие лепестки. Смотрю на Мэг. Она поймает принца. Знаю, что поймает. Но тут я открываю рот. Кошачья фигура в тени — не Мэг. Она распрямляется и оказывается высокой и широкоплечей. Зигфрид!

Что-то движется. Я роняю лепестки. Лягушка упрыгивает далеко.

— Поймай ее, идиот! — пронзительный вопль из-за склепа.

Там Зиглинда. Зиглинда и Мэг. Они будто застыли в некой борьбе, ведьма держит Мэг на расстоянии — наверное, она заколдовала ее.

— Поймай ее, Джонни! — кричит Мэг. — У тебя получится! Это должен сделать ты!

Вот все, что мне было нужно. Я прыгаю за лягушкой. Одновременно прыгает и Зигфрид. Та ускакивает. Мы оба промахиваемся и на мгновение сцепляемся руками. Я вижу его лицо.

Он ребенок. Правда, очень крупный… но я старше. Ему лет четырнадцать. Во всяком случае, Зигфрид точно еще мал, чтобы водить машину. Я могу справиться с ним.

Только… о да-а… он же обладает волшебной силой!

Но может, и нет. В порту Зигфрид стрелял в меня из пистолета.

А огнестрельное оружие гораздо менее опасно, чем волшебная сила.

Я снова замечаю лягушку, прыгающую вдоль могильной плиты, на которой написано: «Любимой жене». На мгновение кажется, что мой соперник оцепенел. Я бегу к принцу. Зигфрид приходит в себя и, рассекая воздух, бросается в ту же сторону. Лягушка пытается снова ускользнуть.

— Доверяй мне, Филипп! — говорю я ей. — Я здесь ради твоей семьи. Этот парень хочет тебя убить! Один из нас все равно догонит тебя, и тебе выгодно, чтобы это был я.

Лягушка останавливается в полупрыжке, и я ловлю ее как раз в тот момент, когда Зигфрид наконец настигает меня.

Я собираю все свои силы — их оказывается больше, чем я думал, — и бью его в живот. Он кричит от боли. Я заворачиваю принца в рубашку. В ту же самую секунду Мэг вырывается из колдовского захвата Зиглинды и мчится ко мне.

— Мантия! — орет она и вытаскивает ее из моего все еще открытого рюкзака.

Прямо за ней несется Зиглинда.

— Ты придурок! Идиот! — кричит она сыну.

Но он в нокауте.

Ведьма кидается за мантией как раз тогда, когда Мэг надевает ее на нас.

— Филипп у тебя?

— Да. — Я ощущаю, как холодное лягушачье сердце бьется о мой живот. Принц не сопротивляется— Да!