— Точно. Это редкая алорианская морская лягушка, и ей нечего делать в Национальном парке Соединенных Штатов. Может, я и войду в историю как лесничий, при котором вымерли олени ки, но я не стану еще и тем, кто нарушил американскую экосистему, внедрив в нее европейскую лягушку.

— Что? — Я совсем сбит с толку.

Но тут в разговор вступает Мэг.

— Ты всегда был невнимателен на естествознании, Джонни. Вэнделл говорит о том, что когда люди привозят куда-то животных родом из других регионов, то эти животные могут убежать и навредить местной окружающей среде. Как часто бывает с этими маленькими черепашками, которых дети любят держать дома.

— Правильно! — говорит лесничий. — Красноухие черепахи. Вредные твари!

— Люди выпускают их в водоемы, — продолжает Мэг, — они там размножаются и съедают всю пищу…

— Оставляя голодать аборигенные виды и тем самым их уничтожая, а также нарушая цепь питания, — яростно кивает Вэнделл. — Не при мне!

— Или еще бирманские питоны, — добавляет Мэг.

— Даже не напоминайте мне о питонах! — содрогается лесничий. — Они растут и растут. А когда их владельцы уже не могут с ними справляться, они выпускают змей на волю.

— И тогда — прощайте домашние кошки.

— Точно.

— Так, давайте я попробую понять, — говорю я. — Вы забрали лягушку у той семьи, потому что не хотели, чтобы они выпустили ее в заповеднике?

— Да. Это моя обязанность как лесничего.

— И что вы с ней сделали?

Я волнуюсь. Может, она до сих пор у него.

— Понимаете… э-э… — запинается он, — неаборигенные виды… их нужно подвергать эвтаназии.

— Подвергать эвтаназии! — вскрикиваем мы с Мэг одновременно и смотрим друг на друга.

Он убил лягушку? Он убил принца?

— Вы… усыпили… ее?

— Я знаю, это звучит жестоко, но наша экосистема важнее, чем…

— Где лягушка?! — кричу я ему в лицо. — Ты, убийца, где лягушка?!

— Джонни, — Мэг оттаскивает меня за плечо, — дай ему ответить.

— Но он убил лягушку. Он убил…

— Я не усыпил лягушку, устраивает?

— Ты не убил ее?

Лесничий смотрит по сторонам.

— Я должен был ее усыпить, — шепчет он, — но у лесничих такие зарплаты, и вообще…

— Вы продали ее? — говорит Мэг.

— Еще нет. Но я… — Вэнделл снова оглядывается, потом подходит к окну, смотрит на улицу и возвращается. — Я пытаюсь ее сейчас продать на сайте для коллекционеров некоторых пресмыкающихся и амфибий.

— Вы забрали ее у детей, чтобы продать?

— Так лучше для экосистемы. Если я продам ее кому-нибудь в холодном климате и она там случайно убежит и будет жить на воле, ничего опасного не произойдет.

— Какой болван, — говорю я.

— Это хорошая новость, Джонни. Это значит, что лягушка все еще у него.

Мэг права.

— Хорошо. Я куплю ее у вас за тысячу долларов.

Я вижу, как глаза Вэнделла загораются от такой суммы. Потом прищуриваются.

— Я не могу этого сделать. Лягушка должна попасть в менее гостеприимный климат. Я не могу продать ее никому из Флориды.

Я снова начинаю расстраиваться.

— О-о-о, мы не из Флориды, — вдруг вступает Мэг. — Мы из Миннесоты, разве вы не замечаете нашего акцента? Мы ее заберем с собой.

— А если вы из Управления по охране окружающей среды?

— Мы дети! — Мне нужна эта лягушка. Я не могу позволить ее убить или заслать в «менее гостеприимный климат», чтобы она замерзла там до смерти. Я начинаю осматриваться. — Она здесь?

— Если вы дети, то почему вы так хотите заполучить эту лягушку?

— Мы просто любим лягушек, — пожимает плечами Мэг.

— Да, два старшеклассника могут потратить тысячу долларов просто потому, что любят лягушек. Вы не выглядите богатыми.

У меня начинает болеть голова. Лягушка в заповеднике, может быть, даже в этом здании. Может, она сейчас задыхается в коробке…

— Послушайте, мне нужна эта лягушка.

— Нет. Убирайтесь отсюда!

— Если вы не дадите ее мне, я вызову Управление по охране окружающей среды.

— Это не поможет тебе получить лягушку. У меня ее все равно нет…

— Джонни, — перебивает Мэг, — ты должен сказать ему правду, почему нам на самом деле нужна эта лягушка.

Я изумленно смотрю на нее. Она имеет в виду — объяснить ему настоящую причину?

— Он подумает, что мы сошли с ума.

— Если он подумает, что мы сошли с ума, — пожимает плечами Мэг, — то хотя бы поймет, что мы не из этого управления и не копы. Это просто лягушка. Чего ему волноваться, если он продаст ее сумасшедшему человеку?

В этом есть смысл. Нам нечего терять. А если он не отдаст мне лягушку, я воспользуюсь мантией, чтобы проникнуть сюда ночью и выкрасть ее. Но мне бы не хотелось. Я не люблю воровать. К тому же моя предыдущая попытка украсть живое существо закончилась тем, что я оказался под землей в Залкенбурге.

Так что придется все рассказать.

Глава 29

— Вы думаете, я в это поверю? — говорит Вэнделл, когда я заканчиваю.

— Я знаю, это похоже на бред — волшебство и все такое прочее, — вздыхаю я.

— О, проблема как раз не в волшебстве. Я верю в волшебство.

— Правда?