– Ты видел, что сделал Приор? Он освоил частичное изменение. Он Двуединый. В отчетах Верховного было предположение, что и ты – тоже, Ржавчина.

Парень вытянул перед собой ладонь и растопырил пальцы. Сейчас они выглядели обыкновенной человеческой рукой – слегка грязной. Ни устрашающих когтей, ни шерсти.

– Я не знал, что такое возможно, – задумчиво произнес мой друг. – Частичное изменение! Возможность становиться человеком по собственному желанию! A я-то все гадал, как Приор возвращается в человеческий облик.

– Вероятно, ты тоже так сможешь, если постараешься. Попробуй сосредоточиться и вспомнить то состояние, которое предшествует изменению. Ну же, попробуй! Уверена, ты сможешь! Попытайся выпустить когти.

Ржавчина насупился и уставился на свою руку. От усилий его лоб прорезала складка, вокруг губ залегли морщины. Некоторое время ничего не происходило, потом… потом на ладони парня вылезли клочки коричневой шерсти.

– Получается… получается! – завопила я.

Ржавчина рыкнул и… изменился полностью. Эфрим издал негодующий рык, а я со вздохом протянула ему свою ладонь для очередного укуса.

A когда друг вернулся в человеческий облик – похлопала его по плечу и встала.

– Уверена, у тебя получится. Надо только потренироваться.

Эфрим буркнул что-то ругательное.

Глава 27. Эфистоль

Красное солнце таяло за горами. Синие леса потемнели до цвета густого индиго. На фоне полосатого фиолетово-оранжевого горизонта гора в форме лошади стала казаться плоским силуэтом, вырезанным из черной бумаги. С другой стороны скал выползал белый шар луны. Зажигались яркие голубые звезды, складываясь в неизвестные созвездия. Я запрокинула голову, пытаясь найти в россыпи сияющих точек Указующий Перст или Око Небесного Отца, которое всегда горело на небосводе моего мира, но не видела их.

«Вечный» поскрипывал такелажем и вздыхал, словно живой.

К ночи заметно похолодало и я начала дрожать в своем скудном наряде. Друзья тоже замерзли и попрятались в каютах, надеясь там найти хоть немного тепла. К сожалению, влажные доски и студёный ветер этому не способствовали.

«Вивьен», – шепнули мне Тени. И я пошла туда, куда они звали.

Кристиан по-прежнему стоял возле штурвала – один. Мгновение мы смотрели друг на друга. A потом я шагнула к нему. В его тьму, в его объятия. Февр прижал меня к горячему телу, укрыл темнотой. Я уткнулась носом в его плечо, ощущая, как отпускает нервное напряжение и холод. Ладони медленно отогревались на его коже.

Я стояла и думала о том пути, который привел нас всех сюда. В чужой мир, под чужие звезды. Когда-то я была обычной девушкой из приюта, одной из тысяч таких же. Я ничего не знала о Двериндариуме и Нев-Арде, я никогда не общалась с лордами или наследниками старшей крови. У меня были самые простые мечты: свой маленький и безопасный дом, немного еды и тепла. Достойная и честная работа, которая будет меня кормить. И если повезет – близкий человек рядом.

Я мечтала о возвращении Ржавчины и о том, что когда-нибудь мы вместе посетим Рутрием – столицу Империи. Увидим его сияющие рестораны и удивительные аттракционы, волшебные разноцветные фонтаны, Белый Дворец императора и золотой Храм Всех Святых.

Я никогда не думала о чем-то большем. Не хотела спасать мир, не желала геройствовать.

Но как сказал мне один февр: мы не всегда выбираем свою судьбу.

Моя привела на этот черный фрегат, летящий над бездной иного мира. А ещё – к человеку, который был ожившей Тьмой. И которого я любила больше, чем солнечный свет.

Как бы ни закончилось наше путешествие, к чему бы ни привела эта дорога, но Двериндариум действительно подарил мне великий Дар. И я буду благодарна за него столько, сколько дышу.

А сейчас мне хотелось просто стоять вот так. Мне хотелось бы стоять так целую вечность. На этом скрипучем черном фрегате, в шёпоте Теней, под чужими звездами. Я могла бы молчать и слушать стук сердца под своими ладонями. И ощущать то всеобъемлющее и безумно прекрасное, что растет в груди. Что становится больше, чем солнце и небо, больше, чем я…

Кристиан втянул воздух и издал тихий, но какой-то мучительный стон. Зарылся пальцами в мои волосы. А когда я подняла голову – поцеловал. Коснулся губ – нежно, сладко. Не ураган, а лишь томительное дразнящее искушение. Обещание и клятва…

И мир снова пропал. Мы забыли, что нас могут увидеть. Нам было уже наплевать…

Нежный поцелуй стал горячим, как и прикосновения. Тьма всколыхнулась и забурлила, а фрегат вздрогнул. Кристиан со вздохом отстранился.

– Я теряю контроль… над кораблем, – с сожалением прошептал он, поглаживая мою спину.

Я спрятала улыбку. И не удержавшись, лизнула ключицу февра. Фрегат снова тряхнуло.

Кристиан усмехнулся, сжал в руке мои распущенные волосы, потянул.

– Негодяйка, – пробормотал он, и я рассмеялась. – Вивьен… Ты ведь знаешь, что я чувствую к тебе.

Я положила ладонь на его губы, запечатывая. Посмотрела в его глаза – темные во тьме.