Читаем За Великой стеной полностью

…Рот боевого слона должен быть красным, ноги — прямыми, уши — большими… Боевого слона обслуживают семь человек. Больше, чем американский тяжелый танк.

…Я спасусь!

…Я выйду победителем в схватке!

…Я дослал патрон в патронник, поставил «пушку» на боевой взвод — первая пуля Комацу, вторая Сому, хватит ему сотрясать воздух храпом и отравлять цветы зловонием своего дыхания.

Во «дворце императоров» окна были зашторены, гудели голоса… Кого-то ожидали. Принца или бога?

В шесть часов, я заметил по часам, опять появился Комацу. Нет, теперь я был не дурак, я не вылез из укрытия: на тигра можно сесть, но неизвестно, как слезть.

— Через девяносто девять лет все, что сегодня живо, умрет, — сказал Сом. (Откуда у него в дырявой голове возникают мысли?) — Немного раньше, немного позже — какая разница.

Лично я предпочел бы, чтобы это случилось со мной через сто лет…

…Комацу и начальник охраны проверили посты. Видно, гнусный якудза — важная персона, раз проверяет посты внешней и внутренней охраны. А если выстрелить в него? А потом сказать, что он хотел убежать? Поверят или нет?

Начальник охраны что-то сказал Сому. Когда они ушли к воротам, я спросил:

— О чем спрашивали?

— Кто появится у забора до восьми вечера, стреляй без предупреждения.

— Даже в гостей?

— Стреляй, потом разберемся.

…Если появится Комацу… Это единственный шанс!

Сом тоже поставил «пушку» на боевой взвод. Это плохо!

В пятнадцать минут седьмого пожаловали «принцы» и «принцесса» — два европейца и китаянка лет за сорок. Один из «принцев»… Я его сразу узнал — янки с янтарными глазами, тот, который встречал нас с Фу на острове чанкайшистов. Потом я плыл с золотом к Гонконгу. Второй, тощий и прямой, точно проглотил бамбук, шел и делал отмашку правой рукой. Военный. Левой они придерживают эфес парадного клинка.

— Ты видел! Ты видел! — заволновался Сом. (У него на уме только женщины и выпивка.) — Симпатичная бабенка! С кем это она?

Сом ничего не понял. Ох и деревянная у него голова! Это же ОНА! Мадам Вонг! Моложавая, холеная, с европейской прической, в темных, как Сом, очках, платье-халат длинное, почти до пят, с глубоким разрезом, идущим от бедра, нога полная, в дорогом чулке.

— Хороша! — пускал слюну Сом. — Высший класс, хотя и старуха! Только почему не было слышно скрипа тормозов и на задний двор не въехала машина?

Он еще и любопытен как старик. Мадам достаточно было мигнуть Комацу, и тот вырвал бы под корень язык Сома».