Читаем За Уральским Камнем полностью

О проблемах Обдорского городка князь Черкасский знал не понаслышке. От последних царей, в том числе и от нынешнего царя всея Руси и Сибири Василия Ивановича Шуйского, имелись в архиве города царские строгие грамоты, которые требовали от Березовского воеводы закрыть все пути в Сибирь мощными таможенными заставами от своего и иноземного воровства. Если старые пути от Печоры по Уральским рекам в Сибирь закрыть удавалось, то на северные, морские пути в Обскую и Тазовскую губу сил не хватало. А там происходило великое воровство. На морских судах — кочах — приходили туда наши поморы из Архангельска, а в последние годы все чаще стали появляться англичане и голландцы. Обдорский городок в лучшие времена, с гарнизоном из десяти казаков, был единственной силой, пытающейся навести там порядок. Но что они могли сделать? Вот опять на днях Березовский воевода получил отписку из Обдора. В ней, писанной простым десятником, сообщалось следующее:

«Нынешним годом обдорские казаки Митька да Степанка были посланы к кунной самояди. По дороге едучи их ограбили и покинули в тундре, а сами воры бежали. Тех казаков нашли на тундре самоядь. Нагих и голодных, только еле живых, привезли в Носовой городок. Митька умер, а Степанка долго хворал. Когда пришел в себя, донес, что воры были не наши, а иноземные, с ними были вооруженные вогулы, что и учинили разбой. А теперь нас осталось на Носовом пять человек. Таким числом имать воров и учинять сыск не можем».

Эту отписку князь Черкасский прочитал Василию Шорину, который, здоровый и невредимый, только что прибыл в город Березов и сразу попал к воеводе для получения указаний.

— Ваше прибытие, князь, — продолжал Черкасский, — для нас большая помощь. Здесь стало неспокойно. Угрожает опасность разорения со стороны березовских остяков и вогулов, к которым могут присоединиться белогорские остяки и сургутские вогулы, а также самоядь. Это более двух тысяч воинов. Вот взгляните!

Воевода достал стрелу и положил ее перед Шориным. Стрела с железным, притупленным наконечником, а поперек вырезанные насечки, изображающие одиннадцать шайтанов.

— Березовские казаки, собиравшие ясак по реке Сосьве, нашли ее у тамошних остяков. Это древний знак к всеобщему восстанию, и, как вы понимаете, рассылает эти стрелы их предводитель. Сыск учинил, но остяк, у которого обнаружили стрелу, молчал, даже умирая на колу. Кто этот предводитель, не могу взять в толк. Ну, это моя забота, а для вас приготовил грамоту за своей печатью. В ней указаны основные правила торговли, исполнение которых вы должны строго требовать.

Грамота гласила:

«Запрещается сибирским служилым людям торговать мягкой рухлядью.

Торговые люди на право торговли должны иметь грамоту.

Торговым людям, до сбора ясака, строжайше запрещается скупать пушнину у местных жителей.

После сбора ясака торговые люди должны приезжать в Березов, Мангазею или другие сибирские города и торговать с вогулами, остяками и самоядью на наших гостиных дворах. Смотреть строго, чтобы по лесам и тундрам не торговали.

Торговые люди должны объявлять свой товар, платить десятинную пошлину со своих товаров, а как исторгуются, должны получить проезжие бумаги, где указаны объявленные товары и скупленные меха.

Строжайше следить, чтобы среди товара не было заповедных, таких, как соль, железные изделия, воинское снаряжение, оружие и вино.

За ослушанье велено товары имать на государя, ослушников бить батогами и сажать в тюрьмы».

В конце грамоты стояла печать и подпись Березовского воеводы.

— Еще, князь! Очень важный момент! В прошлом году в Тазовскую губу зашло голландское судно. Товар объявлять отказались, мол, для ремонта зашли, что весьма удивительно, так как судно, по всему, купеческое, а товар, я мыслю, запрещенный. Сейчас их не видно, то ли ушли, то ли затаились, где — неведомо. Про то судно сведай, князь, сразу, как прибудешь, а то большая беда от него может быть.

Только сейчас, находясь в Березове, Шорин стал до конца понимать, куда и зачем он попал. Приятное путешествие, любовное приключение в Коде резко отошли в прошлое как приятное воспоминание, а от будущих перспектив повеяло опасностью и пронизывающим до костей ветром северных морей.