Читаем За границами легенд полностью

Всё, что случалось в моей жизни, сейчас не имеет для меня уже никакого значения. Не имеют значения ни возраст — моя ещё длящаяся Долгая молодость — ни моё место в объятиях родного Леса. Всё, что было со мной внешнего, всё, что никак не задело мою душу, не имеет никакого значения. Уже никакого значения не имеет почти всё из прошедшего… Осень, которая опустилась на мир, не имеет никакого отношения к лютому морозу зимы внутри меня… Слёзы стекают по щекам, распадаются надвое от соприкосновения со струнами, портят льющиеся звуки, падают на полы моего одеяния, отчего на одежде расцветают тени невнятных цветов… Цветов, рождённых из моих слёз…

Мой прадед был известен множеством вещей. Он был потрясающим музыкантом. Он почти не расставался со своей флейтой. Ну, разве только во сне и в объятиях своей любимой, которой он и посвятил все свои песни. И даже в последние мгновения жизни он держал в руках флейту, сочиняя новую мелодию. Мелодия та была прекрасна, но она оборвалась вместе с его дыханием. Прекрасная мелодия, которая так и не была окончена. Её передала другим слушавшая его жена. В дальнейшем самые смелые и самые умелые наши музыканты пытались придумать продолжение для незаконченной мелодии, дабы почтить своими стараниями моего прадеда, дабы достигнуть хотя бы части того мастерства, каким он обладал. Но всё было не то… Множество возможных окончаний было придумано, сыграно, отточено до совершенства… И всё же, это множество придуманных другими окончаний никак не желало сливаться с этой мелодией. Эта мелодия была, по-видимому, столь же прекрасна и упряма, как и её творец.

Я услышал её очень рано, эту упрямую мелодию. Я вознамерился продолжить её, ведь мне надо было чем-то отличиться! К тому же, я редко слышал что-то прекраснее её… Я очень усердно учился игре на флейте и других музыкальных инструментах. Я много тренировался… Я очень много думал о её продолжении, слишком много…

Первый раз я заметил её в середине весны — видел я её раньше и даже, бывало, немного общался с ней. Девчонка была симпатична — и только. Две длинные пряди, выпавшие из высокой простой причёски с серебряными шпильками, прикрывали её заострённые уши и опускались по её худой, ещё ничем особенным не отмеченной, груди, чуть ниже талии. Белое платье с серебряной цветочной вышивкой — линии были своеобразны, но толстоваты для изящных эльфийских узоров. Босая. Мельком взглянув на неё, я тогда отметил, что она как будто подражает этим грубым людям. Значит, в ней нет ничего особенного. И даже более того, она слишком простовата для дочери эльфийского народа. Словом, в ней не было ничего особенного. И потому, мельком взглянув на неё, я отвернулся. Идея продлить мелодию моего великого прадеда занимала меня больше всего на свете.

Она подошла, ступая неслышно. Невольно взглянув на неё второй раз, заметил, что она идёт, почти не приминая под собой травы. Такая лёгкая походка с изящной примесью нашей магии! Быть может, раскрытие древней магии — её призвание?

— Вы исполняете мелодию правителя Сэла? Ту самую, у которой нет конца? — тихо спросила меня нарушительница моего уединения.

— Как ты поняла? — я как раз исполнял новое место.

Или она слишком долго слушала мою игру, прячась где-то поблизости? О, дыхание первого снега! Как я мог не заметить её присутствия? Надо было усерднее тренироваться в магии обнаружения! Надо было сразу предупредить Лес, что мне не нужны рядом со мной посторонние!

— Просто… Ваша мелодия чем-то похожа на неё.

От её слов у меня от обиды дыхание перехватило, словно она что есть силы ударила меня в живот. Едва смог совладать с собой, выровнять дыхание и невозмутимо — почти невозмутимо — уточнил:

— Просто… похожа?

— Просто похожа, — на её ярких губах расцвела дружелюбная улыбка, — Но гармонии между двумя частями мелодии нет.

Ярость вспыхнула во мне как отблеск молнии, разрывающий ночное небо.

— Нет гармонии? — холодно переспросил я.

— Вы очень стараетесь создать новую часть этого музыкального произведения, равную по красоте прежней, — Тэл слегка склонила голову на бок, смотря на меня своими серыми глазами. — Но мне кажется, что если и складывать окончание той пронзительнейшей из мелодий, то придуманное другим музыкантом окончание должно быть более коротким. Не нужно состязаться со всеми звуками почтенного мастера — это делает мелодию слишком громоздкой. Нужно просто добавить немного, совсем чуть-чуть для ощущения полной завершённости.

— Ты слишком много болтаешь. Лучше покажи мне, — недовольно протягиваю ей мою флейту.

Юная эльфийка почтительно приняла инструмент из моих рук.