Читаем За горизонт! [СИ] полностью

— Нужно иногда устраивать себе разрядку, — говорю я, присаживаясь к Новицкой. — Я не сторонник алкоголя, но иногда он действительно необходим для перезагрузки.

— Больная голова входит в эту твою перезагрузку? — спрашивает она.

— Входит в обязательную программу пребывания.

— В Геленджике?

— В этой жизни, Ириш.

Она хмыкает и размешивает сахар в чае.

— Сам-то ты не особо пьёшь, насколько я вижу.

— Поэтому и расслабиться не могу.

— А Анатолий где? Он, похоже, расслабился по максимуму, теперь проблема будет напрячься. Где подчинённый твой? С иностранной шпионкой сношается?

— Ира! Да что с тобой⁈ Может, тебе опохмелиться надо?

— Может, — качает она головой, рассыпая соломенные волосы. — Только… Как мне опохмелиться от моей жизни?

— Что за пессимизм, Ириш? Жизнь твоя полна трудового подвига и неистовой самоотдачи.

— О-о-о… — выдыхает она. — Заманали уже все эти пышные, ничего не значащие фразы.

— Кажется, у тебя на почве похмелья начинается экзистенциальный кризис.

— Это что за дрянь такая? — безо всякого интереса спрашивает она.

— Это начало осознания жизни, как смертельной болезни, передающейся половым путём.

— Чего?

Кажется, я всё-таки помогаю ей встрепенуться.

— Это название фильма польского режиссёра Занусси.

Плевать, что он его снимет ещё почти через двадцать лет.

— Ну ты и завернул, Егор.

— Знаешь, чего тебе нужно? — спрашиваю я.

— Знаю, — зло отвечает она. — Это все знают. Только у меня эта сраная работа всю жизнь была на первом месте. А всех парней я сбросила со скалы, как Клеопатра. И вот какая ирония… А сопляка желторотого не сбросила.

— И это правильно. Хорошо, что не сбросила. Вместе мы сила, сама видишь.

— Да нахера мне эта сила, — качает она головой, — когда в остатке сплошное бессилие.

— Ничего, Ириш, ты сейчас поешь хорошенько, чаю горячего побольше выпей, протеинами закинься.

— А?

— Яичницу съешь, котлету, сыр и колбасу. А потом поспи часик, и будет тебе счастье.

— Советчик, — хмыкает она. — Отстань. Где, скажи лучше, этот ловелас Анатоль?

— Решил обойтись без завтрака, судя по всему, — усмехаюсь я. — Питается нематериальными субстанциями.

— Что же, можно только позавидовать. Ладно, пойду я выполнять твои советы. Вздремнуть то есть. А котлеты ты сам ешь.

Она встаёт и, чуть покачиваясь, идёт в сторону выхода. Я тоже встаю и выхожу следом, но двигаю не к ней, а к Толику.

Тук-тук, кто там, это мышка-норушка да лягушка-квакушка, пустите меня к себе жить. Дверь приоткрывается и из неё выглядывает взлохмаченная голова. Глаза красные, невыспавшиеся.

— Скажи Еве, — говорю я, — что через полчаса мы выезжаем к Белле. В трест ресторанов.

С Беллой мы встречаемся по одному. Сначала заходит Ева, а мы с парнями сидим в приёмной. Тут, надо сказать, оживлённо и наше появление убавляет оптимизма у посетителей, потому что нас много и выясняется, что мы записаны на приём сверх очереди. Ну, что поделать, дорогие товарищи. Нам ещё в аэропорт ехать, лететь в столицу.

Секретарша надменно печатает на большой пишущей машинке, ежеминутно отвечает на телефонные звонки и поглядывает на ожидающих с холодным превосходством. Выглядит всё обыденно, контора, как контора, ничего необычного.

В кабинете у Беллы тоже всё стандартно и даже средне и висят портреты не Гаргантюа и Пантагрюэля, а Медунова и Брежнева. Они, конечно, тоже любят хорошо закусить, но всё-таки не чрезмерно.

— Поговорили? — спрашиваю я.

Белла выглядит немного озадаченно.

— Да, — кивает она. — Поговорили.

— О чём речь? О камнях?

Она наклоняет голову и не спешит с ответом.

— Ну, я собственно об этом всё тебе сказал вчера. Пока будь осторожна, а потом будет видно.

— Угу, — соглашается она. — Ну что, уезжаете, значит?

— Уезжаем, хоть и не хочется. Хорошо у вас, за исключением наличия различных мутных личностей, типа Лимончика того же.

— Куда ж без них-то? — усмехается Белла. — Кофе будешь? У меня печенье шикарное французское.

— Спасибо, но я только что позавтракал. Вот что хочу сказать, вернее, попросить. Я планирую свою семью перетащить сюда, в Геленджик или в Сочи. Мне нужно пристроить близких своих. Учитывая, что я планирую с тобой организовать тесное сотрудничество и охранять от возможных напастей, обращаюсь с этим делом не к Медунову и не к кому другому, а прямо к тебе.

Она щурится, и ничего не говорит. Что ещё за напасти, вероятно думает она. Ну, как что? Арест с последующим расстрелом достаточно серьёзная штука, чтобы называться этим словом?

Я сообщаю ей, что мне нужно, включая жилищные запросы. Аппетиты у меня немаленькие. Она только бровью поводит, но не возражает, да и вообще никак не комментирует мои требования. Только кивает.

— А ты сам не планируешь здесь обосноваться? — спрашивает она.

— На постоянной основе пока нет. Может, когда на пенсию соберусь.

Мы смеёмся. До пенсии-то ещё дожить надо.

— Ладно, наконец, — подводит она итог. — А по работе, что ты думаешь делать?

— В ближайшее время подобью все планы по новым проектам и сразу приеду к тебе на совещание.

— Ну… ладно, хорошо, — кивает Белла. — То есть пока мы с тобой договорились, что можем что-то попробовать, да?