Читаем За давностью лет полностью

Утром отец разбудил меня рано. Он уже стоял одетый в свою форменную тужурку, по лицу было видно, что он не простил меня.

„Собирайся, пойдем! ” — „Куда?” — „Увидишь”.

Мы пришли на станцию, сели в поезд, ехали до какого-то полустанка, там наняли мужика с лошадью, ехали еще полдня, пока не приехали в маленькую нищую деревеньку. Отец приказал остановиться возчику у крайней, самой неприглядной избы. Взяв крепко меня за руку, он без стука, как к себе домой, шагнул через порог, а у меня захолонуло сердце странным предчувствием.

Стены просторной с низким потолком комнаты, в которую мы вошли, были темны от сажи. У большого стола теснилось много детворы. Видно, здесь готовились к обеду и спешно занимали места. Один белоголовый мальчишка побольше дал затрещину второму, что поменьше. Совсем маленькая девочка ныла, чтобы ее подсадили на скамейку. От русской печки к столу старушка несла чугунок с картошкой. Поставив его и дав одновременно кому-то по рукам, она заметила нас и поклонилась в пояс.

„Кто к нам пожаловал! Сергей Григорьевич, отец родной! Проходите, будьте как дома. Всегда вам рады. А это кто же с вами?” — „Это дочка твоя, Степанида! — сказал отец негромким грудным голосом и, обняв меня за плечи, легонько подтолкнул вперед. — Поздоровайся с матерью, Сашенька!”

Я помню, дикий ужас и стыд объяли меня. Щеки запунцовели, ноги стали как ватные. Эта грязная старуха — моя мать? Даже в самых кошмарных волшебных сказках не было такого.

„Моя мама умерла! — закричала я истерически. — У меня нету больше мамы..."

Спазма перехватила горло, только обильные слезы потекли из глаз.

„Умерла твоя приемная мать, — таким же ровным голосом продолжил отец. — А это твоя родная... А это все твои сестренки. Ну. иди же".

Я крепко ухватила его за талию руками и, упершись головой в живот, так и застыла. Неожиданно почувствовала легкое, ровное поглаживание по волосам, подняла лицо и близко увидела глаза женщины, которую только что назвали моей матерью. Эти глаза были огромны и печальны, а лицо изборождено глубокими морщинами.

„Александра, доченька, — сказала женщина. — Вон ты какая нарядная. Прямо барыня. Да ты не серчай; Григорьич, — обратилась она к отцу. — Видишь, сомлела девонька. Вы проходите к столу, отведайте, что бог послал!"