Читаем За давностью лет полностью

Подозрение, которое пало на молоденькую учительницу, неожиданно так больно задело ее, будто это случилось не семьдесят лет назад, а только что. Хотелось немедленных активных действий.

— Так что будем делать? — повторила Лариса еще настойчивее.

Этого Сергей Михайлович не знал, поэтому явно обрадовался, услышав дробный перестук каблучков в прихожей.

— Внучка пришла.

В горницу влетела улыбчивая, коротко стриженная девушка со спортивной сумкой на плече,

— Ой, здравствуйте. А вы кто? А меня Марусей зовут. Из Москвы? Ой, как интересно.

Маруся вела себя так естественно, просто, что девушки сразу подружились. Она мгновенно уяснила ситуацию, тем более что раньше слышала от деда всю эту историю.

— У меня тоже сердце не лежит к его версии, — сказала она, кивнув на деда. — Ну, суди сама — чтобы учительница была предательницей? Не может быть такого.

— Факты — упрямая вещь, — сказал Ефимов скрипучим голосом, закидывая голову.

— Это не факты, это ты, дед, упрямый! — со смехом заявила Маруся. — Нашел одну зацепку и уперся. Надо дальше искать.

— Где? — рассердился Сергей Михайлович. — Ты же знаешь мою скрупулезность, я все перерыл.

— А в старых газетах смотрели? — спросила Лариса.

Ефимов взглянул на нее обиженно:

— Думаешь, не догадался? Все номера, какие сохранились за то время, просмотрел. Ни звука. Про всякую дребедень писали, вроде того, как извозчик кого то сбил или пьяные купцы повздорили, а об этом ни гугу. Видать, жандармское управление запретило. Да ты и по письму помощника начальника тюрьмы должна была понять, как они не хотели, чтобы что-нибудь об арестованных просачивалось на волю. Так что поверьте, мои дорогие, тут что-то нечисто.

— Дед, давай рассуждать спокойно и логически, — сказала Маруся. — Новинская была учительница, так?

— Ну, так! — не мог не согласиться Ефимов.

— Давай поспрашиваем у старых учителей, может, кто ее помнит.

— Твой дед — старый? — кратко спросил Сергей Михайлович.

— Ну, старый, — не понимая еще, к чему он клонит, сказала Маруся.

— Вот именно, — кивнул дед. — А я ведь только в одна тысяча девятьсот двенадцатом родился. А как, по-твоему, должен выглядеть человек, который лет на двадцать, а то и более старше меня? Даже если ты и найдешь такого, что он помнит?

— Все равно попытаться надо, — возразила Маруся.

— Конечно, надо все возможности использовать, — поддакнула Лариса.

— Ну и пробуйте, раз вы такие прыткие. А у меня уже ноги не ходят.

В едином порыве девушки быстро оделись, выскочили на крыльцо и тут остановились в растерянности.

— Так с пего качнем? — спросила Маруся.

— Ну, наверное, с ближайшей школы, — предложила Лариса несколько неуверенно.

Маруся смешно надула губы:

— Легко сказать! Знаешь, сколько школ в городе? Две недели надо ходить, не меньше. А у меня сессия на носу...

— А у меня — работа, — сказала ей в тон Лариса, и обе рассмеялись.

— В гороно надо идти, — произнес сзади дребезжащий голос деда.

Девушки оглянулись. Он стоял уже одетый — в длинном пальто с шалевым воротником, в шапке пирожком и фетровых ботинках «прощай, молодость».

— Дедуля, ты с нами! — радостно воскликнула Маруся.

— Кто с вами, пигалицами, разговаривать будет? — произнес вместо ответа Ефимов. — Для разговора серьезный человек нужен. Пошли, сударушки!

Взяв Сергея Михайловича с двух сторон под руки, девушки чинно направились к автобусу. Уже начинались ранние сумерки, когда они очутились в центре города, где находились всевозможные официальные учреждения.

Инспектор гороно, полная женщина в строгом платье, выслушала Ефимова с отсутствующим видом. По взглядам, которые она бросала на лежащие перед ней бумаги, было ясно, что они отрывают по пустякам от дела страшно занятого человека. Когда она уяснила наконец, какого приблизительно возраста им нужны учителя, то просто расхохоталась.

— У нас таких в школе нет, заверяю вас с полной уверенностью. Работа учителя вредная, поэтому редко кто после пенсии год-два перерабатывает. Все спешат на заслуженный отдых, как мы ни уговариваем.

— Ну а как учителя-ветераны? — не сдавался Ефимов. — Неужели про них забывают?

Инспектор пожала плечами:

— У нас такого учета нет. Разве что в педагогических коллективах школ помнят. Или лучше обратитесь в горсобес. — Она с облегчением вернулась к своим бумагам.

Идти далеко не пришлось, поскольку горсобес находился в том же здании, только этажом ниже. Здесь их не пустили дальше справочного окошка, несмотря на представительный вид предводителя. Видно, что здесь пенсионеров не любили и знали, как с ними надо обращаться .

— Что надо, говорите, дедушка, короче, — нетерпеливо перебила Сергея Михайловича девушка со вздернутым носиком, когда он попытался начать с событий тысяча девятьсот двенадцатого года.

— Пенсионеры-учителя? Такой учет, наверное, не ведется. Район какой, вы знаете? Ах, не знаете? Тогда ничего не выйдет. Узнайте сначала район, а потом приходите. Не морочьте мне голову. Заведующий занят. У него прием по личным вопросам раз в месяц, третий понедельник, запись предварительная.

Вышли они из здания, совершенно упав духом.