Читаем Взрыв! (СИ) полностью

— Я же говорил, что им в корм нужно снотворное подмешать! Стоять, — он обошел тележку, прислушиваясь к шебуршанию и пощелкиванию. — Почуяв знакомые запахи, Сладенькая разнервничается, а остальные — следом за ней. К тому же в ее положении стресс противопоказан, — бывший циркач укоризненно посмотрел на спускающуюся следом супругу.

— Я дала им немного. Зачем отправлять в глубокий сон? Так быстрее привыкнут. А со Сладенькой ты в любой ситуации договоришься.

Лисенок остановился у трапа. Вот ведь странные ребята. Они вроде как на родину прилетели, а скачут вокруг своих ящерок, будто на все остальное им с пальмы класть.

— Чего застрял, напарничек? Прибыли, — Шанди поправила на плече лямку единственной, но объемистой сумки. Топай, давай. — Обойдя Лиса, она тяжело спустилась на графитно-серую площадку.

— Финн, когда твоя любимица снесется-то?

— Да где-то через месяц по-местному. Девчонки, это ж настоящее чудо! Первые черные драконы, рожденные вне Архипелага Ящеров, — качнувшись с пятки на носок, бывший циркач присвистнул от удовольствия.

— Хочешь прощальный поцелуй? — хриплый баритон за спиной.

— А?.. — он никогда не привыкнет к тому, как здоровенному риконту удается бесшумно подкрадываться. Может у них в ДНК до кучи антигравы встроены?

— Или тебе трудно ходить? — крепкая рука ощутимо сжала ягодицу. — Побаливает?..

— Нет! — Лисенок мухой вылетел из яхты. Хотя — побаливало…

— Аэрокар отвезет вас в один из гостевых домов и останется в вашем распоряжении. Считайте, что получили двухдневный отпуск, — капитан повернулся к филирийке. — Шанди, в 20:00 по Палланту ты отправишься со мной к Великому Андиотру.

— Какого?.. — Мама-Кувалда едва не высказалась по существу. — Можно хотя бы узнать, зачем оно надо?

— Я не могу не представить правительнице Федерации своего старпома.

— И с когда я старпом? — бросив сумку на раскаленную площадку, филирийка приготовилась излить свое скромное мнение.

— С этой минуты, дайне-букэ.

Шлюз начал медленно закрываться.

— Оторвать им… три морковки! — сокрушенно качнула головой Шанди вслед исчезающим в щели капитанским сапогам. — Ну слушаюсь, кэп.

По категорическому требованию Финна, клетки были загружены в салон полугрузового аэрокара: слава богам, места оказалось достаточно. Пристроив на одно кресло флюшку вместе с двумя сумками, Лисенок уселся рядом. Сиделось неуютно. Как только фрегат прошел через «Медузу», Лейв перевел его на автопилот, и до космодрома «Гемера» они тащились на околосветовой. Все это время капитан отпускал Лисову задницу только по нужде. Чертов проебонт словно с резьбы сошел! Пытаясь устроиться поудобнее, Лис ерзал на ортопедическом сидении. Поудобнее — не получалось.

…Любовник разбудил его укусом в шею и, подхватив на руки, потащил куда-то. Оба пахли вчерашним сексом, потом и горечью сорной травы, пробивающейся из каждой трещины Обитаемой Вселенной. Последний запах чуткий нос оборотня отчетливо различил, но когда они погрузились в мягкую сливочную воду, полынь утонула в сладости аромата сао-орино. Лейв ласкал его и нежил, оглаживая широкими ладонями шею, плечи, торс… Потом был плотный завтрак с копченым угрем, с пирожками, начиненными черепаховым мясом, с Паллантийским вином, дразнящим вкусовые рецепторы нотками ягодного вальса*. И макаруни. Взяв крошечную печеньку, капитан, улыбаясь поднес ее к губам Лисенка… Рот открылся сам. Непроизвольно. Оборотень принял угощение не из материнских рук. Впервые в жизни.

Неочемный смех. Веселая возня. Темное вино, случайно пролитое в пламя арахфилума из алмазного кубка. Прикосновения, становящиеся более настойчивыми; и кружащие голову поцелуи по всему телу. Запястья прижатые к постели; и язык скользящий в подмышечной впадинке, вызывающий тягучее желание. Лейв входил в него раз за разом, не давая передохнуть, заставляя скулить, рвать зубами простыни, корчится в прекрасной агонии сухого оргазма…

Результат — саднящая кишка.

Да уж, сложно разобраться в ощущениях после марафона. Никак не поймешь: то ли тебя удовлетворили на год вперед, то ли просто затрахали до усрачки. Одно Лис знал точно — надо будет найти аптечку в гостевом доме.

Решив отвлечься от боли в заднице, он открыл окно.

Полдень затопил жарой и слепящим светом деревья; их гибкие ветви, колыхаясь под ленивым полетом ветерка, небрежно мели маренговую плитку дорожек. Редкие прохожие шли не торопясь, прогуливаясь. Соплеменники Лейва отличались от модов не только статью: мужчины и женщины носили минимум одежды. Однако у некоторых нижняя половина лица была закрыта подобием защитного экрана, его цвет, видимо, соответствовал вкусу хозяина. Точеное плечо женщины-риконта ласково лизнул луч Ницневин и на белой коже появились нежно-зеленые пятна: среагировали хромопласты. Стоило ей сделать шаг в тень — пятна начали медленно тускнеть. Незнакомка присела на бирюзовую траву, нажала какую-то точку над левом ухом, и пол-лица мгновенно исчезло за бланжевой завесой. Лис едва не свернул шею.

— Эйя, зачем эта защита?