Читаем Взрыв! (СИ) полностью

Покрывало взметнулось шафрановыми крыльями, в такт движениям позвякивали в тишине массивные серьги. Лис видел, как обутые в золотистые туфли маленькие ступни касаются ковра и как шаг за шагом бывшая циркачка возвращается обратно к столику: но ему все равно чудилось, будто она парит над полом. Ни одно живое существо не может так двигаться!

Тем временем Эйя, взяв узкий белый футляр, направилась к Шанди. Неловко выбравшись из кресла, при этом подушки-думки посыпались под ноги, Мама-Кувалда произнесла:

— С днем рождения, Мудрая дайне, — и, торжествующе покосившись на смутившихся марсиан, подумала: «Так-то, невежды, ошиблись вы! Она из Великого Дома и к тому же — замужем»

Оборотень мельком взглянул на окончательно утративших кураж братцев и снова уставился на Эйю.

— Благодарю, дайне-букэ Шанди Голдблюм, прозванная Альмаденой. И вновь вверяю свою судьбу в твои руки, — футляр лег на грубую ладонь филирийки. Они раскланялись.

«Что же такое маленькое она подарила нашей здоровенной Маме-Кувалде?» Вытянув шею, Лисенок пытался разглядеть утонувший в кулаке женщины футлярчик, когда услышал деликатное покашливание. Перед ним стояла Эйя.

— А? Это… С днем рождения, Мудрая дайне!

Спихнув флюшку на капитана, оборотень вскочил. Торжественно серьезная циркачка не удержалась от улыбки.

— Благодарю, Тору Генко, прозванный Лисом. И вновь вверяю свою судьбу в твои руки.

Она протянула оборотню крошечную коробочку. Желая сгладить неловкость, Лисенок решил поклониться как можно изящнее, слишком резко отступил назад: натолкнувшись на гладко отполированный камень, нога соскользнула в воду; пытаясь удержать равновесие, он подался вперед и чуть не выбил из рук Эйи подарок, но сумел выпрямиться.

— Осторожно, — по натуре живая, веселая циркачка поперхнулась смешком и сунула коробочку покрасневшему смущенному оборотню.

— Может быть, мы закончим официальную часть, Эйя? — подал голос капитан. — Пока кое-кто не утонул в бассейне.

Раздраженно фыркнув, Лис сунул подарок в карман, уселся на подушки и постарался сделать вид, что его тут нет.

— Тору, сыграй нам. Сыграй для именинницы.

Ощутимый толчок в плечо — капитан протянул оборотню футляр с флюшкой.

Лисенок достал инструмент: «О боги Вселенной, как же давно я не брал тебя в руки!» Привычным жестом, вытянув шнур из гнезда обечайки, подключился к заушному разъему — есть контакт! И вот уже пальцы правой руки уверенно бегут по ладам нижнего грифа, пальцы левой ложатся на струны… С первым доминант септ-аккордом в воздухе сгустился шафраново-желтый туман; «бой шестерка» — и по кают-компании разносится сладкий древесный аромат сандала: он смешивается с пьянящей чувственностью жасмина. Торжественное глиссандо — и в шафрановом облаке проявляется сильное строгое лицо: четко очерченный рот, высокие скулы, взгляд янтарных глаз прям и решителен. Плавное легато заставляет облако закружиться смерчем, из которого уже целиком возникает женская фигура, закутанная в покрывало. Флажолеты добавляют к ароматической гамме свежую травянистую ноту гальбана. Парящая над замершей в восхищенном изумлении публикой пророчица Дома Хав медленно поднимает руку: под полифонический теппинг с ее указательного пальца слетает оранжевая вспышка и рассыпается под потолком слепящими искрами. Ломаное арпеджио — легкий светло-желтый дымок клубится над покрытым пюсовым перламутром ногтем и медленно растворяется вместе с замирающей мелодией…***

Лис не видел упоенных взглядов; не слышал аплодисментов, бессвязных восторженных слов. Он не заметил плывущих по комнате подносов с угощением. Даже огромную чашу с пуншем, где на скрещенных катанах, роняя тягучие капли в бордовую жидкость, пылала сахарная голова — он проглядел. Еще несколько минут назад оборотень был мелодией и ритмом; образом женщины в шафрановом; ароматами сандала, жасмина, гальбана… Почему он так долго не играл?..

— Тору, ты с нами?

Голос капитана вернул его в кают-компанию.

— А?.. Да, прости, — Лисенок посмотрел на поднос с макаруни и дымящимся стаканом пунша и тут же задумался, удастся ли запихнуть любимые печенюшки поверх съеденных за обедом пирожков? Сокрушенно вздохнув, он огляделся вокруг.

Близнецы открыли чемоданчик: судя по довольному хмыканью и забытым на полу стаканам с выпивкой, подарок им определенно нравился. Кто-то из них (Эйд? Навни?), потряхивая темной гривой, тыкал в некий невидимый остальным за поднятой крышкой предмет — видимо, тот был особо интересен.

Не выпуская из левой руки раскрытый блокнот, Шанди держала в правой стакан пунша: возле ее колена болтался поднос с любимым лиловым виноградом и кучкой чего-то напоминающего пострадавшую в боях нежно-розовую подушку.

Эйя, мгновенно утратив торжественность, скинула шафрановое покрывало. Оставшись в облегающем золотистом платье, она кормила с рук мужа неизвестным Лисенку фруктом цвета зеленой мяты с фиолетово-сливовой сердцевиной. Сидя на расстоянии нескольких метров от поглощенной друг другом пары, оборотень слышал резкий аромат гвоздики и более тонкий — земного лайма.