— Неизвестно. Скорее всего, где-нибудь в братской могиле. Вряд ли у Екатерины Николаевны хватило сил довезти его до кладбища. Сама она пережила блокаду, работала долгие годы воспитательницей в детском саду и умерла не так давно, лет пять-шесть назад… Вы знаете, более подробно о Михал Михалыче и Екатерине Николаевне вам может рассказать его племянница Наталья Николаевна Катериненко. Она живет в Ленинграде. Возможно, у нее остались какие-либо фотографии, документы. Запишите ее телефон и адрес…

Разумеется, все, что рассказал мне сейчас этот человек, последний из рода Домерщикова, если не считать Питера, который, может, жив, а может, нет, все, что я услышал сейчас, нуждается в архивных уточнениях, подтверждениях. Но строитель бхилайского комбината дал мне в руки крепкую путеводную нить — ЭПРОН. Да еще адрес ленинградской племянницы…

Глава девятая. Августейший фотолюбитель

Чтоб патрон из ленты взять,

Отведи замок назад,

Вперед дернув рукоять -

Ленту смело дерни влево,

И патрон в своем окне

Станет точно при замке.

Москва. Декабрь 1985 года

Дед мой, Соколов Михаил Романович, большой аккуратист, любил подшивать годичные подборки журналов. Сначала подшивал он «Ниву», потом «Огонек». Я возблагодарил его за этот труд, когда, перелистывая потрепанную подшивку «Нивы» за 1915 год, наткнулся на «Очерки военного корреспондента Н. Брешко-Брешковского с 28 фотографиями» под общим названием «Кавказские орлы в Галиции». То был подробнейший рассказ о фронтовых буднях Кавказской туземной конной дивизии, в просторечии Дикой дивизии. По времени он приходился как раз на ту зиму, которую провоевал вместе с Дагестанским полком разжалованный лейтенант Домерщиков.

Чтобы понять, сколь разительна была перемена в жизни бывшего флотского офицера родом с Адмиралтейской набережной Петербурга, надо хотя бы в двух словах обрисовать Туземную дивизию.

Пожалуй, в действующей русской армии не было столь пестрого экзотического соединения. Сформированная скорее с политической, чем с военной целью — дабы продемонстрировать сплоченность народов Кавказа вокруг престола, — дивизия состояла из шести полков — Дагестанского, Черкесского, Кабардинского, Ингушского, Чеченского и Татарского. Кроме того, в нее входил Конно-подрывной отряд, набранный из матросов-штрафников Балтийского флота. Кстати, именно этот отряд, как отмечал летописец дивизии, «стал главным очагом революционной пропаганды».

Порядки и нравы в Дикой дивизии отличались своеобразием. Здесь не насаждалась дисциплинарная муштра, горцы, как и казаки, приходили в строй со своим конем и оружием, приходили порой целыми семьями — отцы с сыновьями; рядовые всадники обращались к своим офицерам на «ты», но поступали так вовсе не от избытка демократизма, а потому, что многие из них понимали по-русски только команды; не зная цифр, всадники, бывало, не могли правильно устанавливать прицелы на своих винтовках.

Рукою очевидца:

Не только разномастными папахами, бурками, бешметами, черкесками была пестра Дикая дивизия; она являла собой и паноптикум диковинных судеб.