Читаем Взрыв корабля полностью

Все, с чего начался причудливый разлет жизни Домерщикова по океанам и континентам, все здесь было рядом — впритык к Адмиралтейскому островку,[3] где стоял дом прадеда: и Морской корпус (через мост напротив), и верфь, на которой строились его корабли, пока он учился, — «Аврора», «Олег», «Пересвет». Рядом — через Дворцовую площадь — стоит и архив, где хранятся его документы. Рядом золотится шпиц с корабликом, под которым решались офицерские судьбы.

Мне было очень важно побывать в родных стенах моего героя, прислушаться: не шепнут ли они чего? не подскажут ли? Постоять у порога, с которого началась его тернистая одиссея и с которого я по-настоящему начинаю свой поиск.

Я ничуть не удивился, узнав, что Лидия Александровна Берендакова жена моряка (теперь уже вдова) — мичмана-торпедиста с северо-флотской Краснознаменной подводной лодки «С-104». «Эска» под командованием капитана 3 ранга Тураева успешно топила немецкие корабли в последние годы войны.

Групповой портрет экипажа «С-104» висел в красном углу.

Все правильно: в доме моряка жили моряки…

Москва. Декабрь 1985 года

В Москве меня ожидали сразу два сюрприза, один дополняющий другой. На столе моем лежал октябрьский номер журнала «Октябрь» за 1960 год со штампом нашей районной библиотеки, в которой записан отец. Он-то и принес счастливую находку. Журнал раскрыт на очерке «Как строили металлургический завод в Индии». Читаю заложенную страницу…

Рукою очевидца:

Врачи запретили Домерщикову дальнейшее пребывание в жарком климате, и в мае 1959 года сдружившиеся с ним монтажники тепло проводили его на Родину».

Вроде бы и недавно стоял на дворе год 1960-й, но ведь четверть века уже прошло! Жив ли этот человек, если еще в пятьдесят девятом году у него были нелады со здоровьем? На этот вопрос я получил ответ почти мгновенно. Под журналом лежал конверт со штампом Центрального адресного бюро. Вытряхиваю листочек бланка — и глазам не верю: «Гр. Домерщиков Павел Платонович, 1910 года рождения, проживает в Москве по Ленинградскому проспекту, дом №…, кв…».

Мчусь на Ленинградский проспект. Огромный многокорпусный дом с кафе «Континент» и детским магазином в первом этаже. Я бывал здесь не раз и не два. В одном из подъездов живут мои друзья. Мог ли я подумать, что когда-нибудь приеду сюда по такому странному делу, как гибель крейсера «Пересвет»…

Дверь открыл пожилой интеллигентный человек — Павел Платонович Домерщиков. С первых же минут нашего разговора я убедился, что автор очерка не погрешил против истины, найдя в нем «природный такт, мягкость, доброту».

— Да, Михаил Михайлович Домерщиков был братом моего отца, Платона Михайловича Домерщикова, а следовательно, моим родным дядей. Я его очень хорошо помню…

Тут я не выдержал и перебил:

— У вас какие-нибудь фотоснимки его остались?

— Сохранились всего две фотокарточки, на которых дядя Миша снят в Австралии. Сейчас я вам их покажу.

Павел Платонович зажег настольную лампу явно индийского происхождения: вырезанный из красного дерева слон держал на спине ножку абажура. Слоны — это к счастью…

В круг света легли две небольшие карточки.

Хижина-развалюха, сколоченная из случайных досок, палок, ящиков. В проеме распахнутой двери видны колченогие топчаны, застланные каким-то тряпьем. На наружной стене, обитой не то картоном, не то фанерой, выведена от руки английская надпись: «Siberia» — «Сибирь». Надо понимать, в шутку, как название «виллы». Перед «виллой Сибирь» чудовищный гибрид шезлонга и качалки, сбитый из деревянной рухляди. В нем устроился с газетой в руках молодой человек в черных флотских брюках и белой форменной сорочке со стоячим воротничком при офицерском галстуке, завязанном бантом. Это бывший мичман Домерщиков. Рядом с ним забулдыжного вида сосед по «вилле» листает в продавленном кресле журнал со словом «Рулетка» на обложке. Ни дать ни взять — декорация к спектаклю «На дне».