Читаем Взгляды полностью

«Оперировать в политике отвлеченными моральными критериями — заведомо безнадежная вещь. Политическая мораль вытекает из самой политики, является ее функцией. Только политика, состоящая на службе великой исторической задачи, может обеспечить морально безупречные методы действия. Наоборот, снижение уровня политических задач неизбежно ведет к моральному упадку…

…Будет совершенно правильно сказать, что к политическим нравам революционной диктатуры надо предъявлять совсем не те требования, что к нравам парламентаризма. Самая острота орудий и методы диктатуры требует бдительной антисептики». (стр. 229–230

Солженицын вообще отрицает существование классовых противоречий, наличие которых было признано за сотни лет до появления Маркса, и не им придумано. Только в бесклассовом обществе — при коммунизме — сможет осуществиться на практике человеческая мечта об общей морали, об общих понятиях добра и зла.

«А многие ли христиане (к которым себя причисляет Солженицын) сделали для осуществления христианской правды в социальной жизни, — пишет религиозный философ-историк Н. Бердяев, — пытались ли они осуществить братство людей без той ненависти и насилия, в которых они обличают коммунистов?

…У пророков, в Евангелии, в апостольских посланиях, у большей части учителей церкви мы находим осуждение богатства и богатых, отрицание собственности, утверждение равенства всех людей перед Богом.

…Страдания и стеснения были признаны (церковью) полезными для спасения души, и это было применимо главным образом к классам угнетенным, обреченным на страдания и стеснения, но почему-то не применимо к угнетателям и насильникам. Христианское смирение было ложно истолковано, и этим истолкованием пользовались для отрицания человеческого достоинства, для требования покорности всякому злу. Христианством пользовались для оправдания приниженности человека, для защиты гнета.

…Бесспорно, церковь, как социальный институт, была в России подчинена и даже порабощена государству. Унизительная зависимость церкви от государства была не только в петровский период, она была и в московский период. Бесспорно также, что духовенство в России было в унизительном и зависимом положении, и что оно утеряло свое руководящее значение, особенно со времени раскола». (Н. Бердяев «Истоки и смысл русского коммунизма»).

Коммунисты утверждают, что то, что для рабовладельцев было добром, например, торговля рабами, а при крепостном праве — торговля крестьянами, то для раба и крепостного было злом. То, что для дворянина было добром, например, право первой ночи, для крестьян было злом. То, что для капиталиста было добром, например, увольнение работающих, безработица, снижение уровня заработной платы, то для работающих было злом. Что можно возразить на это?

Только после отмирания классов, отмирания государства станут общими для всех людей понятия добра и зла.

VIII. «Но нигде, — говорил в той же речи Солженицын, — в социалистическом учении не содержится требования нравственности, как сути социализма, — нравственность лишь обещается, как самовыпадающая манна, после обобществления имущества. Соответственно: нигде на земле нам еще в натуре не был показан нравственный социализм».

Опять неверна речь Солженицына, опять он хочет увести нас от сути спора. Дело совсем не в обобществлении имущества (это Сталин так представлял социализм). Обобществление лишь средство, а цель нового бесклассового общества, когда «прекратится работа, диктуемая нуждой» (К. Маркс). Марксисты никогда не обещали самовыпадающей манны. Наоборот, с самого возникновения марксизма это учение призывает к борьбе за новое общество.

Насчет правильности утверждения А. И. Солженицына, что в «социалистическом учении не содержится требования о нравственности» приведу выдержку из книги Маркса:

«Если человек черпает все свои ощущения, знания и т. д. из внешнего мира, то надо, стало быть, так устроить окружающий его мир, чтобы он получал из этого мира достойные его впечатления, чтобы он привык к истинно-человеческим отношениям, чтобы он чувствовал себя человеком. Если правильно понятый личный интерес есть основа всякой нравственности, то надо, стало быть, позаботиться о том, чтобы интересы отдельного человека совпадали с интересами человечества. Если человек не свободен в материалистическом смысле этого слова, то есть если свобода заключается не в отрицательной способности тех или иных поступков, а в положительной возможности проявления своих личных свойств, то надо, стало быть, не карать отдельных лиц за их преступления, а уничтожить противообщественные источники преступлений и отвести в обществе свободное место для деятельности каждого отдельного человека. Если человеческий характер создается обстоятельствами, то надо, стало быть, сделать эти обстоятельства достойными человека». (К. Маркс, приложение № 1 к брошюре Ф. Энгельса «Людвиг Фейербах»).