Читаем Взгляды полностью

Разумеется, ни Коминтерн, ни руководство компартии Германии не вняли предостережениям Троцкого, объявленного "агентом международной буржуазии". Наоборот, «Правда» и "Роте фане" обвинили Троцкого в паникерстве, в защите буржуазной демократии. Они утверждали, что без победы над социал-демократией не может быть обеспечена победа над фашизмом.

Только после того, как фашизм будет разбит, коммунисты смогут эффективно бороться против социал-демократов. Он не питал иллюзий насчет немецкой социал-демократии, прекрасно понимая реакционную сущность ее руководства. Но за германской социал-демократией шло громадное большинство немецких рабочих, а победить фашизм можно было только объединенными усилиями всего рабочего класса с привлечением мелкой буржуазии. Враг был общий: приход к власти Гитлера одинаково грозил и социал-демократам, и коммунистам. Спорить и бороться надо будет после победы.

Казалось бы, разница между тактикой революционной партии в период подъема и в период спада революционного движения должна была быть ясна руководству Коминтерна и Германской компартии. Нет, они нацеливали партию не против фашизма, а против социал-демократии и, конечно, против Троцкого.

"Троцкий, – заявлял Э. Тельман на заседании Исполкома Коминтерна, дает только один ответ. Коммунисты должны протянуть руку социал-демократам. Либо коммунистическая партия будет действовать совместно с социал-демократами, либо немецкий рабочий класс потерян для революции на 10–12 лет. Это теория полного банкротства, фашистская и контрреволюционная, наихудшая, наиболее опасная и преступная теория Троцкого за все последние годы его контрреволюционной пропаганды".

Жизнь показала, кто на деле оказался политическим банкротом, а кто до мельчайших деталей предсказал фактическое развитие событий.

"Приближается, – писал Троцкий, – один из решающих моментов истории, когда Коминтерн как революционный фактор может быть зачеркнут на политической карте для целой исторической эпохи…"

Все подтвердилось. И немецкий рабочий класс был потерян для революции, и германская партия благодаря послушному выполнению сталинской концепции (социал-демократы – "враг номер один") оказалась разгромленной и отброшенной от активного участия в политической жизни страны – не только на двенадцать лет господства фашизма, но и на последующие десятилетия (и посейчас она находится на задворках политической жизни). И Коминтерн как революционный фактор был зачеркнут и уничтожен. И, конечно, главное то, что именно благодаря принятой Коминтерном предательской политике Сталина Гитлеру и его клике была открыта дорога к власти.

Сталин не мог простить и не простил Троцкому его прогноз, в котором ясно и точно отразилась его, Сталина, постыдная роль в победе фашизма, его ответственность за цену, заплаченную за это и Россией, и Германией, и всей Европой, и делом пролетарской революции в особенности. Еще в вымученных политических процессах 1936–1938 годов он заставил бывших друзей Троцкого «признаваться» в своих и Троцкого связях с тем самым Гитлером, на борьбу с которым Троцкий призывал и коммунистов, и социал-демократов. Сталин мстил Троцкому за разоблачение его как пособника германской контрреволюции. Он окончательно отомстил Троцкому, вложив ледоруб в руку убившего его маньяка.

Сталин, помимо всего прочего, не понимал, с каким врагом предстоит иметь дело не только германскому рабочему классу и международному рабочему движению, но и мировой демократии и цивилизации вообще.

Троцкий это понимал.

"Поставлены под удар, – писал он, – не только завоевания германского рабочего движения, но и будущее цивилизации. В случае победы Гитлер не только сохранит капитализм, а сведет его к варварству. Взбесившийся мелкий буржуа отвергает не только Маркса, но и Дарвина, и XX веку противопоставляет мифы Х и XI веков, мистику расы и крови… От экономического материализма к зоологическому материализму… Все, что общество при нормальном развитии отвергает как экскремент культуры, теперь изрыгается через горло капиталистической цивилизации, которая извергает непереваримое варварство…"

Немногие в те времена, еще до прихода Гитлера к власти, были способны на такое глубокое и точное определение сущности гитлеризма, на такое предвидение последствий деятельности варварской фашистской машины.

В сравнении с дифференцированным анализом Троцкого, особенно жалкое впечатление производит политический лепет Сталина-Тельмана, для которых накануне взятия Гитлером власти все кошки были серы, все политические партии, кроме коммунистов, одинаково вредны.

Политически вопрос стоял тогда так: должна ли компартия Германии в условиях отлива революции и наступления фашизма поддержать коалиционное правительство Брюннинга-Брауна или выступить против него, что практически означало поддержать партию Гитлера?