Читаем Вздымающийся ад полностью

Его голос звучал поистине триумфально.

Ядро здания, превратившееся в огромную печную трубу, было уже раскалено, как пламя паяльной лампы. Труба неустанно засасывала снизу свежий воздух, который с ураганной скоростью мчался вверх, стремительно расширяясь и превращаясь в адскую печь.

Стальная конструкция каркаса начала раскаляться. Менее стойкие материалы расплавились или испарились. Там, где раскаленный воздух проникал из ядра здания в коридоры, как уже случилось на многих этажах, все моментально вспыхивало, окна из толстого закаленного стекла выдерживали всего несколько мгновений, потом с грохотом рассыпались и обломки летели вниз, обрушиваясь на площадь смертельным дождем.

Алюминиевые панели коробились, обшивка здания осыпалась и обнажала перекрытия и каркас, который был под ней.

Казалось, что огромное здание дрожит и корчится в муках, как гигантское животное, умирающее на глазах у всех.

Тем на земле, чьи глаза были достаточно остры, трос, трепетавший между двумя небоскребами, казался невероятно тонким и утлым, как паутинка. А когда спасательный пояс с первой ношей вынырнул из окна и отправился в головокружительное путешествие к крыше Торгового центра, расположенной гораздо ниже, казалось, что матерчатый мешок и женщина в нем просто висят в воздухе, удерживаемые только верой, что в своей фантастической попытке спасения из геенны огненной он смог противостоять земному притяжению.

Звали ее Хильда Кук, она играла на Бродвее главную роль в мюзикле «Прыгай от радости!».

Ей было двадцать девять, на ней были сапоги, бикини и платье до середины бедер. Теперь оно задралось до подмышек. Длинные красивые ноги, просунутые в штанины спасательного пояса, торчали наружу. Она истерически впилась в матерчатые лямки.

Когда из пустой чаши для пунша ей подали маленький клочок бумаги, она, не веря себе, вытаращила глаза и взвизгнула:

— Это невозможно!.. У меня первый номер!

Жеребьевкой руководил генеральный секретарь.

— Кому-то он должен был достаться, — заметил он. — Поздравляю вас!

Тяжелый трос, по которому двигался спасательный пояс, они протянули в окно и подняли к потолку, где один из пожарных пробил багром дыру до самой стальной балки, к которой и привязали трос.

Это была идея Бена Колдуэлла, руководившего всей операцией.

— Мы должны прикрепить его к потолку, — сказал он, как будто объясняя задачу аудитории не слишком сообразительных молодых архитекторов, — иначе трос ляжет на оконную раму и мы не сможем втащить спасательный пояс внутрь. Если говорить обо мне, то я предпочитаю лезть в него здесь, а не вылезать для этого из окна.

На буксирном тросе, который тоже был привязан к поясу, были трое мужчин. Хильда Кук, покачиваясь в воздухе посреди комнаты, сказала им:

— Только, ради Бога, не спешите! Я готова от страха проглотить язык!

Когда она выехала в окно и оказалась вне здания, ветер заревел в ушах, толстый трос начал раскачиваться и Хильде, разумеется, показалось, что она падает.

Она завизжала, закрыла глаза, потом завизжала снова.

— И в этот момент, дорогие мои, — рассказывала она позднее, — я и обмочилась. Серьезно. И нисколько этого не стыжусь.

Ветер холодил ее ноги, свистел в ушах и трепал ее, как куклу. Раскачивание и рывки продолжались и, чем ближе она была к середине пути, тем размах качки был сильнее.

— Я уже думала, что умру, точно умру. И все равно боялась! Я вопила, чтобы они остановились! Знаете, как в спектакле «Остановите мир, я хочу сойти!» Это было невыносимо. Я с детства терпеть не могла качели и всякие аттракционы!

Возможно, она была в обмороке. Не помнила.

— Следующее, что я подумала, это что я в раю. Вся эта болтанка и завывание ветра прекратились и самый большой и самый сильный мужчина, какого я видела в жизни, мои дорогие, просто вынул меня из мешка, как пакет из сумки. Поставил меня на ноги и держал, чтобы я не рухнула плашмя. — Пауза. — Плакала ли я? Милые мои, я ревела, как ребенок, и смеялась одновременно. — Снова пауза. — И сказал мне тот парень только одно: «Ну ладно, дама, все уже позади». Он и не знает, что мне это до сих пор снится, и просыпаюсь потому, что мне хочется кричать!

Нат следил с порога трейлера, как спасательный пояс возвращается к Башне и снова выныривает наружу с грузом.

— По-моему, это занимает больше минуты, — сказал он. — С такими темпами… — Молча покачал головой и пошел внутрь к рации. — Трейлер вызывает Оливера!

— Оливер слушает.

— У вас хорошо получается, сержант.

— Спасибо, неплохо. Ну и что? — спросил Оливер.

«Этот гигант проницателен, замечает и такие нюансы», — подумал Нат.

— Пройдет много времени, пока все переберутся к вам, — сказал он. — Что если протянуть еще один трос, чтобы использовать два пояса одновременно?

Гигант оказался еще и обидчив.