Читаем Вздымающийся ад полностью

— Мы с Бентом старые знакомые. Произносим одни и те же речи, хотя и расходящиеся во мнениях по всем пунктам, и он лучший оратор, чем я. Нам удалось закончить один и тот же юридический факультет. У Бента получилось получше, чем у меня. Я обслуживал клиентов в ресторанах и возил тележки с грязной посудой. У Бента оказалось больше фантазии: он открыл прачечную и жил как король.

— В то время как Бобу курс в Йельском университете оплатили родители, — подхватила Бет. Кивком дала понять, что из этого следует.

— Боб любит этот город, — сказал сенатор. — За это я его уважаю. Он так горд этим зданием, как будто сам его построил.

— А вы нет, сенатор?

— Моя милая, — ответил сенатор, — я ведь старомодный идеалист. Если это звучит парадоксально…

— Нет, не звучит, — сказал губернатор. — В профсоюзах то, чего хочет Джейк для своих избирателей, называют «свиными котлетами» — больше зарплату, больше льгот, всего потолще. — Он помолчал. — А не всякие там элегантные хоромы, правда, Джейк?

Сенатор кивнул:

— Боб сказал мне, что вы говорили о стадах динозавров.

Теперь кивнул губернатор, сразу напрягшись:

— Вас это обидело, Джейк? Это ведь и ваш город тоже.

— Нет, не обидело. Вы ведь воевали против этого здания, но часть его принадлежит вам.

— Когда невозможно победить, неплохо хотя бы присоединиться. — Он оскалил в улыбке свои крепкие зубы. — А Гровер умеет быть убедительным.

— Как дела с арендой помещений?

— Насколько я знаю, неплохо. — Эта небольшая ложь не составила губернатору труда.

— Я слышал совсем другое.

— Человек слышит только то, что хочет услышать, Джейк. Этого никто не знает лучше вас.

Сенатор замялся. Возле них как раз проходил официант, и сенатор его остановил.

— Заберите это и дайте мне какого-нибудь приличного виски. — Он поставил бокал шампанского на поднос.

Губернатор спросил:

— О чем, собственно, речь, Джейк?

Сенатор снова замялся.

— Ну, знаете, вот, например, мой коллега Кэри Уайкофф озабочен недугами человечества. Это нормально. Я объяснил ему, что сегодня у нас уже есть средства для борьбы с ними.

Неожиданно он широким взмахом руки обвел весь зал, людей, бар, торопливых официантов, разговоры, смех и тихую музыку, доносившуюся из скрытых динамиков и заглушавшую шум кондиционеров.

— Но мы расходуем эти средства на все это, расходуем на здания, на которых кучка людей заработает большую кучу денег. Или на войну, на оружие, которое будет убивать массу людей…

— Я бы посоветовал вам выпить двойную дозу алка-зельтцера, — сказал губернатор.

Сенатор усмехнулся:

— Вы правы, Бент. Признаю. Но это сильнее меня. «И были осуждены они на смерть, и не было дано им умереть». В школе я никак не мог понять, что имел в виду Драйден. Теперь, пожалуй, понимаю.

— Тогда два алказельтцера и один гастрогель, — сказал губернатор. — Весь газ как рукой снимет.

Сенатор не дал отвлечь себя от темы.

— В том, что вы сегодня сказали Бобу Рамсею, возможно, кое-что было. Смотрите! — На этот раз он указал на широкую полосу окон, сквозь которые открывался вид вниз на меньшие, но все еще гигантские небоскребы на переднем плане, на блестящую гладь реки и на верхнюю часть гавани, которая терялась в заводском дыму, в смоге.

Губернатор ответил, но уже без улыбки:

— Понимаю. Джунгли, да?

— Нам пора сдавать дела, Бент, — сказал сенатор.

Губернатор упрямо выпятил подбородок:

— Кому? Кэри Уайкоффу? Тем, кто марширует и протестует, тем, кто всегда «против» и никогда не «за»?

Губернатор покачал головой. Снова взглянул на страну, которая простиралась перед ним, на ту богатую, огромную, плодородную страну, давшую миру столько нового.

— Да, эти джунгли сотворили мы, не отрицаю. Но при этом мы построили нечто прочное, вечное, вокруг чего сплотился народ. — Он вдруг улыбнулся Бет: — Вам кажется, я говорю как политик? Не отвечайте. Я и есть политик.

— Я бы голосовал за вас, — улыбнулся сенатор. — Это была прекрасная, солидная предвыборная речь, Бент.

Но Бет возразила:

— По-моему, губернатор и в самом деле так думает.

Джейк Петерс кивнул:

— Конечно, думает. Все мы так думаем, моя милая. По крайней мере, большинство из нас. В этом-то и трагедия: в противоречии между верой, убеждениями и поступками. — Он осмотрелся вокруг: — Где же официант с моим виски? Я должен его найти.

Губернатор и Бет стояли молча, и снова как будто кто-то опустил занавес и отделил их от суеты остальных гостей.

Оба они сознавали эту иллюзию и были благодарны ей.

— Когда-то я был женат, — сказал губернатор, как будто это была самая естественная тема для разговора. — Давным-давно.

— Я знаю.

Губернатор приподнял бровь. — Откуда, Бет Ширли?

— Ну, «Кто есть кто». Из статьи о вас. Ее звали Памела Браун, и она умерла в пятьдесят первом году. У вас есть замужняя дочь Джейн, которая живет в Денвере. Она родилась в сорок шестом году…

— Ну что ж, — заметил губернатор, — это примерно тогда же, когда и вы.

— Это что, вопрос? — с улыбкой спросила Бет. — Я родилась на десять лет раньше. — И после паузы: — А в «Кто есть кто» вы меня не найдете, так что я сама расскажу, что тоже была когда-то замужем. Это была катастрофа.