Читаем Вздымающийся ад полностью

— Знаете, — ответил губернатор, — я не уверен, что мне на это не наплевать. В горах на севере Нью-Мексико у меня есть ранчо. Жилой дом стоит на зеленом лугу на высоте две тысячи шестьсот метров над уровнем моря. В ручье там полно форели, а с террасы я вижу четырехкилометровые вершины, с которых никогда не сходит снег.

Он обвел взглядом переполненное помещение.

— Чем дальше, тем больше мне там нравится.

Подозвал ближайшего официанта.

— Будьте добры, принесите еще один «бурбон» с водой.

Потом снова обернулся к Фрэзи.

— С шотландским я уже завязал. Привет, Боб, — обратился он к подошедшему мэру.

— По-моему, все прошло очень хорошо, — начал мэр. — Поздравляю вас, Гровер.

— Ваш спич о братстве всех людей имел большой успех, Боб, — сказал губернатор. — Как я и говорил, вся соль именно в таких тщательно подготовленных экспромтах.

Было время, когда губернатор почти стыдился дразнить Боба Расмея; это было, как говорят на пресловутом Западе, слишком легко — как ловить рыбу в бочке с водой.

— Где же ваша прелестная супруга?

— Там, у окна. — В голосе мэра послышалась нежность. — Она обожает этот вид. Знаете, в ясный день…

— А они еще бывают? — удивился губернатор. — Нет, не то. Я имел в виду совсем другое. «Я имел в виду синее бескрайнее небо и горы, которые ясно видны за полторы сотни километров, и сиреневые сумерки, ложащиеся на них; безмерную тишину и ощущение мира и покоя». — Губернатор вдруг впал в сентиментальность.

— Вы давно женаты, Боб?

— Тридцать пять лет.

— Вы счастливый человек.

Мэр прикинул, что за ловушку приготовил ему губернатор. Но не нашел.

— Да, вы правы.

Он снова посмотрел в сторону своей жены.

— А кто это там с ней? — спросил губернатор.

— Одна из ваших поклонниц, моя свояченица. Ее зовут Бет Ширли. — Мэр улыбнулся. — Интересуетесь?

— Представьте меня, — сказал губернатор.

Она была высока, эта Бет Ширли, со спокойными синими глазами и каштановыми волосами. При знакомстве только кивнула и подождала, пока губернатор выберет тему разговора.

— Единственное, что я о вас знаю, — начал губернатор, — то, что вы свояченица Боба Рамсея и голосуете за лучшего, на мой взгляд, кандидата. Что еще мне стоило бы знать?

Неуверенная улыбка очень шла к ее спокойным глазам.

— Все зависит от того, губернатор, что вы имеете в виду.

— В моем возрасте, — начал тот, но тут же покачал головой.

— Я бы не сказала, что для вас все уже позади, — ответила Бет. Ее улыбка стала шире: — По крайней мере я о вас всегда думала лучше. Так что, пожалуйста, не обманите моих ожиданий.

Губернатор задумался над ее словами. Потом, также улыбнувшись, сказал:

— Ну, думаю, я меньше всего Хотел бы вас разочаровать!

Как ни странно, он говорил правду. Губернатор к своему удивлению почувствовал, что в нем просыпается тот самый бес, который в ребро.

— А если это звучит смешно, — добавил он, — ну и пусть. Мне не впервой быть смешным. Совсем не впервой.

Вокруг них бурлила толпа, но они в эту минуту ощущали себя наедине.

— Ваша способность к самоиронии, — сказала Бет, — это то, что мне в вас всегда нравилось.

Губернатор всегда считал, что жажда лести у людей безгранична.

— Продолжайте, — попросил он.

— Боб Рамсей на самоиронию не способен.

— Тогда ему не стоит заниматься политикой. Президент Соединенных Штатов, к нашей общей беде, тоже воспринимает себя только всерьез.

— Вы тоже могли стать президентом. Ведь вы были близки к этому.

— Я всегда говорю, что быть к чему-то близко годится только при игре в подковку, да и там этого маловато. Президентская кампания — это как рулетка. Мало кто получает даже один шанс, и почти никто — второй. Вот и я попробовал сделать ставку. Второй раз уже не рискну, тем дело и кончится.

Почему сегодня все его мысли о ручье с форелью, которая резвится на перекатах, и об аромате вечнозеленых растений; плывущем в чистом горном воздухе?

— Вы знаете Запад?

— Я училась в Колорадском университете.

— Быть того не может! — «Какие бы силы ни устроили эту случайную встречу, — подумал губернатор, — ей-богу, можно со смеху лопнуть над наивностью людей, мыслящих себя хозяевами своей судьбы».

— Вам знаком север штата Нью-Мексико?

— Я каталась там в горах на лыжах и ездила верхом.

Губернатор глубоко вздохнул.

— Ходите на рыбалку?

— Только на форель. В горных ручьях.

Как раз в этот момент к ним приблизился сенатор Петерс с бокалом шампанского в руке.

— Вы всю жизнь боролись с монополиями, Бент, — сказал сенатор, — а теперь нарушаете собственные принципы.

— Шли бы вы отсюда, Джейк, — вздохнул губернатор. Момент откровенности, кончился. — Но ведь вы все равно не отстанете. Вы никогда не отстанете. Прямо как угрызения совести среди ночи. Мисс Ширли, сенатор Петерс. Говорите, что вам надо, и убирайтесь.

— Вы напали на Боба Рамсея, — сенатор подмигнул.

— Я ему только изложил одну новую идею. Насчет динозавров.

— Боб просто не в себе, если ему кто-то изложит новую идею.

— Мисс Ширли его свояченица, — осторожно заметил губернатор.

Сенатор улыбнулся и кивнул:

— Простите.

Немного помолчал, а затем добавил, будто объясняя: