Читаем Вздымающийся ад полностью

Фрэзи назвал ему цифры: процент сданных помещений, перспективы на новые арендные договоры, нынешние и предполагаемые доходы минус основные расходы по эксплуатации и текущие расходы. Неутешительные цифры.

— Но это ненадолго, — уверял он.

— Черта лысого, ненадолго! — Губернатор не повышал голос, но в нем зазвучал новый тон. — Безработица не снижается и инфляция нарастает. Я не сказал бы, что существует возможность кризиса на уровне тридцатых годов, но не сказал бы и что все вдруг изменится ни с того, ни с сего, особенно в больших городах.

— Боб Рамсей…

— Боб Рамсей слышит голоса свыше. Я удивляюсь, почему бы ему давно уже не спуститься с ближайшей горы с новыми десятью заповедями. Он рассчитывает заставить весь штат работать на его город, но это не выйдет. Он думает, что конгресс ляжет на спину и засучит лапками в воздухе от радости, что может выписать ему карт-бланш, но этого тоже не будет.

Фрэзи в глубине души придерживался того же мнения, но ничего не сказал.

— Боб Рамсей любит этот город, — продолжал губернатор. — Это я признаю. И не дает ему развалиться практически голыми руками. Но дело в том, что все большие фирмы переезжают отсюда в предместья, их гораздо больше, чем тех, кто перебирается сюда. Славные времена вашего города — большого яблока, центра вселенной — давно уже утратили свою привлекательность. То, что осталось, стремительно превращается в город для очень богатых или для очень бедных, но ни одна из этих категорий не арендует помещения в небоскребах.

— Да, — должен был призвать Фрэзи, размышляя в тиши своего кабинета, — Бент Армитейдж, скорее всего, прав. Как всегда прав.

На столе тихо загудел интерком. Фрэзи нажал кнопку. — Да?

— К вам мистер Гид цинге, — раздался голос Летиции. — Говорит, по неотложному делу.

Вначале обед с Армитейджем, теперь Уилл Гиддингс, наверняка с новыми проблемами; бывают минуты, когда неприятности обрушиваются на человека со всех сторон.

— Хорошо, — обречено ответил Фрэзи. — Пусть войдет.

Гиддингс сразу перешел к делу.

— Пора вам тоже узнать, что происходит, — сказал он и бросил на стол конверт, набитый копиями измененных чертежей.

Фрэзи вытряхнул копии из конверта, просмотрел некоторые из них и удивленно взглянул на Гиддингса.

— Я не инженер, как вы, — сказал он. — Объясните мне, в чем дело.

Гиддингс начал рассказ, а когда закончил его, откинулся на спинку и стал ждать.

В громадном кабинете стояла тишина. Фрэзи медленно отодвинул кресло, встал, подошел к окну и долго смотрел вниз на улицу. Потом, не оборачиваясь, сказал:

— Вы, разумеется, ничего об этом не знали.

— Не знал, это моя вина, так же как и вина сотрудников Колдуэлла — точнее, Ната Вильсона и Берта Макгроу. Все мы несем эту ответственность.

Фрэзи отвернулся от окна.

— И что теперь?

— Нужно все перепроверить, шаг за шагом, и выяснить, проведены ли изменения в действительности и какие могут быть последствия.

— Последствия какого рода?

Гиддингс покачал головой.

— Этого я даже представить не могу. Могут быть ничтожными, но могут оказаться и серьезными. Потому я здесь.

Фрэзи вернулся к столу и сел.

— И чего вы от меня хотите?

— Чтобы вы отменили сборище, намеченное на вечер в ресторане наверху. — Гиддингс говорил уверенно, серьезно и энергично. — Я не хочу, чтобы наверху собиралась толпа.

— Почему?

— Черт бы вас побрал, — не выдержал Гиддингс, — неужели не ясно? Строительство еще не закончено. И к тому же мы знаем или, по крайней мере, имеем основания думать, что в уже законченных работах наделаны ошибки в электрооборудовании. Не знаем, насколько они серьезны, и пока этого не выясним, нет смысла устраивать вечеринку, чтобы ее черти взяли, посреди этого дерьма!

— А что, может погаснуть свет, — спросил Фрэзи, — или что-нибудь еще в этом духе?

Гиддингс похрустел пальцами, чтобы успокоиться. Потом кивнул.

— Да, нечто в этом роде.

— Но что именно, вы точно не знаете?

«Да, Фрэзи мне не убедить, — сказал себе Гиддингс. — Я не какой-нибудь проныра коммерсант, я инженер, и сейчас, когда бумаги лежат у Фрэзи на столе, я почти готов признать, что я плохой инженер».

— Точно не знаю, — подтвердил он. — Для этого мне нужно время.

Фрэзи вспомнил слова губернатора Армитейджа.

«Вы сейчас на виду, — сказал губернатор, — а таким достаются не только розы, но и шипы». — Он прав, но почему бы не остаться в стороне и не подождать, пока шипы достанутся другому?

— Я думаю, отменить торжество уже невозможно Уилл, — сказал Фрэзи и улыбнулся.

— Почему невозможно, черт бы вас побрал?

Фрэзи был терпеливым человеком.

— Приглашения были разосланы давным-давно, и люди, которые их приняли, могли сегодня быть в Москве, в Лондоне, в Пекине или в Вашингтоне. Для них это почти профессия — присутствовать при событии, сравнимом, — тут улыбка Фрэзи стала еще шире, — со спуском на воду величайшего судна, Уилл. Когда судно спускают на воду, оно тоже еще не готово — впереди еще месяцы работы. Но спуск судна на воду — это торжественное событие, срок которого назначен заранее, и такие события нельзя в последнюю минуту отменить просто так.