Читаем Вздымающийся ад полностью

Утренние пробежки в парке, дорога пешком на работу и с работы и зарядка в течение дня поддерживали его отличную физическую форму. Бег трусцой и пешие прогулки Зиб бы еще вынесла, но зарядка была для нее уже чересчур, хотя Нат ей и объяснил, что она необходима из-за старой травмы позвоночника, вызванной падением с лошади где-то в дурацких горах на Западе.

Нат не давал чаевых ни официантам, ни таксистам. Всегда был точен. «Мартини» он предпочитал «бурбон», что вначале казалось странным, но теперь уже стало привычным. Он с удовольствием любовался красивыми женщинами, но Зиб могла побиться об заклад, что дальше взглядов дело не идет. Их сексуальная жизнь была приятной, разнообразной и не перешла в простую привычку, как это нередко бывает.

Где же во всем этом мог скрываться характер, который обнаружил Поль Саймон?

А почему ее это вдруг так заинтересовало? Может ли она представить Ната в роли разгневанного мужа, который бросит ей в лицо обвинение в измене и, если верить Полю, примет ответные меры? Нечто подобное сообщениям в «Дейли ньюс» или, кстати говоря, тому, что описано в дюжине рукописей, валявшихся у нее на столе? Ерунда.

Если Нату чего и недостает, так это агрессивности. Зиб помнит, как однажды вечером заговорила об этом его недостатке. Она сказала:

— Ты ведь способнее, чем думаешь. И Бен Колдуэлл это знает. Чего бы иначе он так тебя продвигал?

— Больше некого, — улыбнулся он. — Еще вопросы есть?

— Вот чего в тебе я терпеть не могу — продолжала Зиб, — так это твою невозмутимость. Знаешь, я в жизни не видела, чтобы тебя что-то расшевелило.

— Иногда бывает.

— Не верю.

— Ты предпочла бы, чтобы я устраивал сцены и бил посуду?

— Я не это имела ввиду. Но в этом мире человек должен пробиваться вперед, или об него будут вытирать ноги, ты это понимаешь?

— Это позиция столичного жителя.

— А здесь и есть столица. — И после паузы… — Зачем же ты сюда вообще приехал?

— Хочешь сказать, что здесь мне не место?

— Я не об этом, ты прекрасно знаешь. Я только спрашиваю тебя, зачем ты сюда вообще приехал.

— Чтобы найти тебя.

— Я серьезно.

— Ладно. — Нат все равно улыбался. — Потому что здесь был Бен Колдуэлл, и я хотел работать с лучшим из лучших архитекторов над самым лучшим проектом. Это очень просто.

— И ты работаешь, — кивнула Зиб. — Ну а когда «Башня мира» будет готова, сдана и станем просто еще одним небоскребом, что дальше? — Она замялась. — Вернешься в свои горы?

— Возможно. Вероятно. Поедешь со мной?

— Я была бы там не на месте. Точно так же… — она запнулась.

— Как я не на месте здесь? — Он покачал головой и снова улыбнулся: — Ты везде и всегда будешь на своем месте. Ты существо общественное.

— А ты?

Нат пожал плечами.

— Иногда и сам не знаю, — ответил он.

«И ни следа гнева, — подумала теперь Зиб. — Он никогда не показывает своих чувств. И не то чтобы он был бесчувственным. Нет, он может быть чудесным человеком и ласковым любовником. Но как в остальном, на что намекал Поль Саймон? Нет. Поль ошибается. Поль просто ошибается. Этого не может быть. Так к чему тогда твои сомнения, Элизабет?»

Берт Макгроу уже вернулся с обеда в свой кабинет, и Поль Саймон, явно чувствовавший себя не в своей тарелке, сидел в низком кожаном кресле для посетителей. «Старик, — говорил себе Поль, — сейчас как раненый медведь, так что лучше вести себя поосторожнее». Он посмотрел на часы.

— Уже половина второго, — сказал он. И с вызовом добавил: — Как вы и приказывали.

— Я обедал с Патти, — начал Макгроу. Он держал себя в руках, но не имел представления, как долго сможет сдержать желание грохнуть кулаком по столу и заорать.

— У меня был ланч с клиентом, — сообщил Поль. Он владел голосом под стать настоящему актеру. — Бизнес идет неплохо.

— В самом деле? — Старик взял со стола толстый конверт копий измененных чертежей, взглянул на него и резко отбросил его так, что тот отлетел Полю на колени. — Тогда посмотри на это.

Он встал с кресла, подошел к окну и остановился спиной к зятю. Тишину огромного кабинета нарушал только шорох бумаг в руках Поля. Наконец тот сказал:

— Ну и что?

Макгроу отвернулся от окна. Он стоял выпрямившись, заложив руки за спину.

— Ты больше ничего не хочешь мне сказать?

— Я тебя не понимаю. Что я должен говорить?

— Ты провел эти изменения?

— Разумеется.

— Почему «разумеется»? — Старик повысил голос.

Поль потер висок.

— Я не знаю, что сказать. Почему я не должен был их проводить?

— Потому, — ответил Макгроу, — что ты не какой-нибудь электромонтер с почасовой оплатой. Когда кто-то говорит: «Сделай так», ты всегда вначале спросишь, как и почему. Так что, — Макгроу запнулся, — говори честно, как и что.

В голове Саймона внезапно что-то блеснуло.

— Я попытаюсь, чтобы это не звучало невежливо, — сказал он, — но боюсь, тебе это не понравится.

— К черту, говори как тебе угодно.

Старик уже вернулся в свое огромное кресло и крепко сжал подлокотники.