Читаем Вызовите посла полностью

Красные кабинки заезжали под навес, и пассажиры, предъявив билеты, рассаживались на довольно жесткие черные диванчики друг напротив друга.

Убедившись, что Богна села во вторую кабинку, Руденко последовал за ней, предъявив один билет, остальные лежали у него в кармане. Через минуту в кабинку зашел и Ермилов. Подходили новые пассажиры, но, к удивлению сотрудника лифта, они предъявляли билеты уже в другую кабинку.

Дверцу кабины закрыли. Но все трое продолжали молчать, не сговариваясь. Ермилов сосредоточенно уставился на надпись на стенке, сделанную маркером кем-то из местных. Он так и не смог ее прочесть, но глядел внимательно, избегая взгляда Богны, сидящей напротив мужчин.

Кабинка дернулась, и началось движение в туман.

— Богна, вы хотели поговорить, — начал Руденко, как они и уславливались с Олегом.

Она достала сигареты и даже зажала одну губами, но тут же вынула ее, испачкав фильтр губной помадой.

— Я не знаю, кто вы, мне надо понимать…

— Мне кажется, вы лукавите, — мягко сказал Алексей. — Вы же догадываетесь, кто мы.

Повисла пауза, раздавалось поскрипывание от продвижения кабинки по тросам. Туман прильнул к окнам, залепил их молочным киселем, чуть разбавленным какой-то светло-серой субстанцией.

— И вас, и нас интересует один и тот же человек, — заговорил вновь Руденко. — Вас интересует его нынешнее положение, а нас только его прошлое.

Богна чуть вздрогнула.

— Вас уже спрашивали об этом? — с пониманием спросил он. — Вы чего-то боитесь?

— Я давно уже ничего не боюсь.

Ее темно-коричневые глаза выглядели не то грустными, не то усталыми. И только они выдавали ее истинный возраст. Что-то во внешности Богны было магнетическим. Ее слишком бледная для здешних мест кожа, эти гипнотизирующие глаза, приятный, слегка низковатый тембр голоса, ее болгарский язык, чуть смешной для русского уха и в то же время завораживающий. Ермилов, разглядывая женщину исподтишка, не испытал удивления, почему Петров попался к ней на удочку.

— Это он вас послал ко мне? — с надеждой спросила она.

Ермилов переглянулся с Руденко. Им в голову не приходило, что она может просто-напросто не знать, что Александр Петров был осужден в СССР за предательство. Знала ли она, что он уехал в Штаты?

— Не совсем. Александр сейчас в Америке.

— Те люди… которые ко мне приезжали неделю назад, я так и подумала, что они американцы. Они сказали, что мне стоит рассказать в подробностях, с кем встречался Александр в моем присутствии. Это связано с русскими, дескать, от них, то есть от вас, исходит угроза для Саши.

— Вы поверили им? — усмехнулся Руденко. — А если я вам скажу, что Александр сейчас сидит в американской тюрьме? И вот это реальная угроза для него.

— За что он сидит? — она смяла сигарету и бросила ее на пол кабинки.

— Вот это правильный вопрос. И мы бы хотели знать. И помочь, — слукавил Руденко. — И нас волнует тот же вопрос, что и американцев. Я чувствую по вашей ироничной интонации, что с ними вы не стали откровенничать.

— Именно поэтому за мной ходят, приглядывают, подглядывают и подслушивают. Их взбесило, что я отказалась с ними разговаривать и даже на порог не пустила.

— Как вы сейчас ушли от их людей? — спросил Олег по-русски. Он не все понимал из их разговора, но общий смысл схватывал вполне.

Она повернулась к нему с интересом.

— Это уж мое дело, — она перешла на русский с сильным акцентом. — Давно я не говорила по-русски. Так вас волнует тот же вопрос? Зачем? Чем это может помочь Александру? Я не знала, что он в Америке.

В ее голосе прозвучала обида. Ведь мог он с ней связаться, мог. Из СССР сложно, а уж теперь, из Штатов…

— Так вы поможете? У нас не так много времени, еще минут пятнадцать-двадцать. Обратно с Алеко мы поедем порознь. Это для вашей же безопасности.

— Да-да, я понимаю. Вы знаете, меня несколько напрягло, что вы именно здесь назначили нашу встречу. — Она достала из кармана красные кожаные перчатки и натянула на руки. В железной кабинке, окутанной сырым туманом, становилось прохладно. — Мы с Сашей тоже часто поднимались в горы. Тут множество троп. И на горе мы отрывались от соглядатаев. Особенно летом легко затеряться в лесу. Нам нравилось ходить и по каменным речкам. Тут есть такие — русло состоит из обкатанных, почти круглых камней, — ее очевидно тревожили эти ностальгические воспоминания. Она сжимала одну руку другой, поскрипывая кожаными перчатками.

— Ну а встречи… При вас он с кем-то общался? — настаивал Руденко по инерции по-болгарски.

— Мы старались уединиться и ни с кем не общаться. Сидели в кафешках в горах. Тут было градусов на пятнадцать, а то и двадцать прохладнее чем в душной Софии. Здесь можно было дышать.

Ермилов подумал, что она чересчур увлекается лирическими отступлениями. Знает ли она что-то, помнит ли?

Богна замялась.