Так что же это говорит об Элизабет? И что это говорит обо мне?

Глава 39

«Клуб убийств по четвергам» обычно собирается в одиннадцать утра в Мозаичной комнате. Точно так же должно было быть и сегодня. Бывает, что место сборов меняется, – Ибрагим понимает это, конечно же, понимает. Все-таки приходится иметь дело с убийствами, и пусть никто не утверждает, что ему не хватает гибкости.

Но, честно, созывать заседание «Клуба убийств по четвергам» в восемь утра в квартире Джойс? В тот самый момент, когда они активно расследуют убийство? В конце концов, это должно получить исчерпывающее объяснение!

По дороге он заходит за Роном и сразу заявляет, что именно так начинается бардак. Рон соглашается или, по крайней мере, не высказывает категорического несогласия, что позволяет Ибрагиму почувствовать себя ободренным.

Расписание есть расписание и еще раз расписание. А ламинированное расписание – тем более. Рон, опять же, вовсе не возражает. И вообще Рон необычайно тих.

– От тебя пахнет марихуаной, Рон? – спрашивает Ибрагим.

– Наверное, – соглашается Рон.

– Я уже подумываю объявить эту встречу недействительной, понимаешь? Пока мне не дадут четких объяснений.

– Ты вполне имеешь на это право, старина, – говорит Рон. – Задай им жару.

– Спасибо, Рон, я так и сделаю, – отвечает Ибрагим. – А почему от тебя теперь все время пахнет марихуаной?

– Из-за Полин, – признаётся Рон.

– О, понимаю, – говорит Ибрагим. – Это все объясняет.

– У нее она намного сильнее, чем я привык, – жалуется Рон. – Я постоянно засыпаю на полу в ее ванной.

Ибрагим нажимает на кнопку звонка дома Джойс, и друзей впускают внутрь.

– На лифте или по лестнице? – спрашивает Ибрагим.

– На лифте? Почему бы и нет? – соглашается Рон.

Ибрагим замечает, что он пытается скрыть хромоту. Так и ходит без трости.

Они выходят из лифта, стучат в первую дверь справа, и Джойс их впускает. Затем обнимает обоих по очереди.

– О, Рон, ты начал пользоваться духами? – спрашивает Джойс. – Похожи на те, которыми душится Джоанна.

Рон хмыкает и снимает пальто. Алан подходит к нему с интересом и начинает с профессиональной тщательностью облизывать руку. Ибрагим замечает Элизабет, сидящую в гостиной.

– А теперь простите меня, но я должен сказать…

– Вы должны? – спрашивает Элизабет.

– Я должен. Доброе утро, Элизабет. Очень раннее утро, позволю себе заметить.

– И вам доброе, – отвечает Элизабет, жестом приглашая его продолжить.

– Мы «Клуб убийств по четвергам», что ни для кого не новость. Встречаемся в одиннадцать утра каждый четверг в Мозаичной комнате. Позвольте мне раскрыть эти три пункта один за другим…

– Может, чаю? – спрашивает Джойс.

– Спасибо, Джойс, да, – отвечает Ибрагим. – Пункт первый: мы встречаемся по четвергам. По этому вопросу возражений нет, сегодня действительно четверг, и нам больше не нужно это обсуждать…

– Рон, от тебя прямо разит крепкой дурью, – замечает Элизабет.

– Она пристает к волосам, – отвечает Рон.

– Пункт второй: мы встречаемся в одиннадцать утра, и вот тут, как можно заметить, наши правила дали трещину, так как сейчас восемь утра. Есть ли причина, есть ли объяснение? Ни то, ни другое пока не получено.

– Как поживает Полин? – кричит Джойс из кухни, наполняя чайник.

Рон бурчит что-то уклончивое в ответ.

– Отсюда перейдем к пункту третьему, – продолжает Ибрагим. – Мы встречаемся в Мозаичной комнате, она же Пазловая, и, если быть кратким, я не вижу здесь никаких пазлов!

– Дурь очень полезна при артрите, – замечает Элизабет.

– Нет у меня никакого артрита, – бурчит Рон.

– А я никогда не видела секретных файлов об убийстве Кеннеди, – говорит Элизабет. – Ври мне больше, Рон, у тебя все на лице написано.

– Итак, прежде чем мы пойдем дальше, – продолжает Ибрагим, – я хочу знать, есть ли веская причина – и мое определение «вескости» в данном случае очень строгое – для того, чтобы мы встречались здесь и сейчас. Потому что это вносит хаос в мой неукоснительно соблюдаемый режим.

Алан влетает в комнату из коридора, виляя хвостом, и тут же направляется прямо к Ибрагиму. Затем начинает дергать Ибрагима за рукав.

– Вот еще один человек, сбитый с толку, – говорит Ибрагим, трепля Алана по голове. – Еще один человек, который понимает важность постоянства. Человек, понимающий, что сейчас время прогулок, а не сборищ. Даже несмотря на то что он собака.

Алан ложится на пол и подставляет живот Ибрагиму для чесания. Джойс ставит чашку с чаем на приставной столик.

– Спасибо, Джойс. Так что моя точка зрения такова. Я рассчитывал на встречу в одиннадцать утра, чтобы обсудить последние новости по делу Бетани Уэйтс. Чтобы обсудить записку, вероятно оставленную Хизер Гарбатт. Чтобы заслушать доклад Рона о Джеке Мейсоне. У меня даже имеется несколько впечатляющих вестей от моего источника в тюрьме Дарвелл. Джойс, ошейник Алану не тесноват?

– Нет, – отвечает Джойс. – Если только вы не разбираетесь в них лучше, чем Суперветеринар[73].