Читаем Выстрел из темноты полностью

Стараясь не поддаваться удручающему настроению, капитан Максимов поднялся на второй этаж и прошел прямо к кабинету главного врача. Постучавшись, вошел. В квадратном безликом помещении, очень напоминавшем палату, где по обе стороны стояли две кровати с лежащими на них ранеными, кроме самого главного врача – сухощавой немолодой женщины немногим за сорок – сидели еще двое докторов: один был совсем молодой, в очках с темно-коричневой оправой, а другим врачом была миловидная женщина со свисающим с плеч фонендоскопом.

Поздоровавшись, Иван представился:

– Капитан Максимов, уголовный розыск.

– Главный врач больницы Мороцкая Евгения Ивановна, у вас ко мне какое-то дело?

– Да.

– С этим можно как-то повременить? Сейчас не самое подходящее время, мы работаем в авральном режиме. Привезли тяжелораненых, нужно их разместить в срочном порядке. Мест катастрофически не хватает, вот видите, разместила раненых даже в своем кабинете.

– Евгения Ивановна, мой вопрос не займет много времени… К вам недавно привезли пострадавшего, Лысачева Вячеслава Григорьевича. Его сильно избили, мне бы хотелось узнать, в какой палате он находится, мне нужно расспросить его о нападавших.

Повернувшись к женщине-врачу, Евгения Ивановна спросила:

– Что это за пострадавший?

– Его привезли несколько часов назад. Разместили в отделении черепно-мозговой хирургии. Состояние тяжелое, но стабильное, он находится в сознании.

– С ним можно поговорить?

– Я бы не рекомендовала, осматривала его лично, – ответила молодая врач, посмотрев на Максимова. – Дела у него неважные.

Вздохнув, Мороцкая ответила:

– Вот видите, медицина запрещает.

– Поймите меня правильно. Сейчас мы разыскиваем особо жестокую банду, которая терроризирует весь город, если мы ее не остановим сейчас и не поймаем, то число жертв каждый день будет только увеличиваться. Пострадавший наверняка что-то видел, нам нужны конкретные приметы преступников, по которым их можно было бы опознать и арестовать.

Главный врач больницы задумалась. Первая градская больница давно находилась на передовой, и от ежеминутных решений, принимаемых уже немолодой женщиной с усталыми грустными глазами, зависели судьбы, а то и жизни вверенных ей раненых солдат.

– Хорошо… Можете поговорить, но только недолго. – Было ясно, что решение принято окончательно и пересмотру не подлежит. В Первой градской Евгения Мороцкая была главнокомандующим, который не отменяет своих приказов. – Вера, проводи товарища капитана в палату к потерпевшему.

– Хорошо, Евгения Ивановна, – немедленно поднялась врач. Шагнув к стоявшему в дверях Максимову, повелительно произнесла: – Пойдемте со мной.

Уверенной быстрой походкой сильной волевой женщины молодая врач пересекла кабинет, порывистым движением распахнула дверь и вышла в шумный коридор больницы, по которому неспешно шагали выздоравливающие раненые, по каким-то насущным делам торопились врачи. Из соседней палаты на носилках санитары вынесли усопшего, прикрытого серой простыней, через которую просматривался выступающий лоб и небольшое пятнышко запекшейся крови. Раненые понимающе отступили в сторону, давая возможность санитарам пройти; провожали удаляющихся сочувствующими взглядами, а потом вновь возвращались к прерванной беседе – смерть и выздоровление в больнице дело обычное. А с противоположного конца коридора на освободившуюся койку уже несли другого тяжелораненого. Градская больница выглядела бесперебойным конвейером больных и выздоравливающих, конца которому не видно.

Повернувшись к капитану Максимову, доктор произнесла:

– Не отставайте, – и строже, как если бы имела дело с провинившимся выздоравливающим, добавила: – Нам сюда.

Повернула направо и, высоко подняв красивую голову, зашагала по коридору, по одну сторону которого тянулись окна, выходящие на больничный двор, а по другую – палаты с узкими дверями. Кивала в ответ на приветствие поправлявшихся, дважды остановилась перед ранеными с забинтованными головами, что-то их спросила и, получив утвердительный ответ, спешила дальше. Остановилась точно посередине коридора перед белой дверью, где на овальной жести бронзового цвета была написана цифра «18».

– Нам сюда, – проговорила она громко и, распахнув дверь, первой вошла в палату.

У окна лежал молодой мужчина с перевязанной головой и тоскливо взирал на посеревший высокий потолок. Едва повернувшись на звук распахнувшейся двери, он посмотрел на Максимова и слабеющим голосом спросил:

– Вы из милиции?

– Из уголовного розыска. Капитан Максимов. Вячеслав Григорьевич, расскажите, что с вами произошло. На вас напали на улице Красных Комиссаров?

– Да.

– Как выглядели преступники?

Травмированный едва пошевелил головой и слабым голосом заговорил: