Я закрываю глаза. Магия Пейдж устремляется к ее коже. Она жаждет вырваться на волю и помочь как-нибудь. Я тут же узнаю ее – укус зимы, настойчивый и решительный. Магия Пейдж слаба, но хватит, чтобы зацепиться за нее. Я посылаю свою силу за ней.

Пейдж делает резкий вдох – она ощутила мою хватку. Она отступает от меня и пытается скрыть свою магию, но я подхожу к ней и хватаю ее за руку.

– Все хорошо, – говорю я, надеясь, что она расслышит меня сквозь ветер. – Не сопротивляйся.

– С тобой можно только так, – отвечает Пейдж.

Слова пронзают мне сердце, едва не разбивая его. Но я знаю, что Пейдж имеет в виду, ведь так всегда и было. Мы сопротивлялись нашему притяжению, желанию и любви. Когда были вместе, каждая хотела от другой больше, чем могла дать сама. Сопротивлялись сну ради еще одного поцелуя, одной фразы, прикосновения.

А расставшись, мы сопротивлялись чувствам, которых не понимали и которые так и не исчезли до конца, хотя мы давно уже не вместе.

– Знаю.

Пейдж тут же перестает выдергивать руку и расслабляется, позволяя своей магии течь ко мне цельным потоком силы.

Я думаю о спящем апельсине Сана. Наверное, мы все хотим, чтобы нас замечали и ценили, даже когда так сильно пытаемся скрыть какие-то частички себя. Особенно когда хотим скрыть.

Я выпускаю ее руку. Пейдж все еще дрожит, но ее магия тут же откликается. Я вытягиваю как можно больше. На смену нежной и терпеливой весне приходит точная и напористая зима. Магия обволакивает магию, весна призывает зиму, и когда я уже не могу сдерживать ее мощь, посылаю ее в бурю.

Метель подергивается, пытаясь убежать, но я хватаюсь за ветер и окутываю его ледяной магией, чтобы успокоить. Он борется, мечется влево и вправо, вверх и вниз, пытаясь высвободиться, но я крепко держу его.

Холод бежит по моим венам. Я вижу себя на реке. Я спокойна, уравновешенна и умиротворена. Приблизившись к водопаду, я не медлю и не пытаюсь плыть против течения.

Я падаю.

Магия устремляется к метели и врезается в нее. И наконец та отвечает. Окутанная мощью, буря затихает, а ветер ослабевает. Одним быстрым движением я вытягиваю еще магии и отправляю ее в погоню за влагой – та поглощает ее, пока земля и воздух не становятся сухими.

Теперь вода. Я высушиваю каждую каплю, какую только нахожу. Без влаги не будет ни облаков, ни снега, ни метели.

Никогда в жизни я не использовала столько магии, и, хотя я вытягиваю ее из Пейдж, меня всю трясет и голова кружится. Метель борется со мной, а я борюсь с ней.

Я борюсь, потому что очень долго ненавидела себя, свою силу и перемены с каждым сезоном. Но вот я стою здесь и сейчас, с дрожащими руками, использую чужую магию. И я не чувствую ничего плохого. Я чувствую избавление.

Снега так много, что на поле ничего не разобрать. Метель завывает вокруг меня, словно молит меня остановиться, оставить все как есть.

Но только одна из нас одержит верх.

С последним всплеском силы я посылаю ледяную магию сквозь воздух, чтобы та притянула холод и дала место теплу.

Температура начинает повышаться.

Снег перестает падать.

Ветер стихает.

Все кончено.

Я прекрасно вижу другой край поля.

Все стихает. Мир потрясен не меньше меня.

– Охренеть, Клара! – выдыхает Пейдж.

Ее слова звучат невнятно и как будто издалека.

– Это было просто невероятно, – говорит мистер Берроуз, подойдя ко мне.

Прищурившись, я пытаюсь его разглядеть, но не могу. Его образ расплывается.

Воздух теплеет, и выпавший снег начинает таять. Весна снова берет свое. Сквозь белый покров проглядывают яркие цветы и зеленая трава.

Не в силах больше держаться на ногах, я падаю на землю.

Я смотрю, как тают оставшиеся снежинки, а солнце пробивается сквозь облака, как будто оно никуда и не пряталось.

– Ты как?

Сан опускается на колени рядом со мной и приподнимает мне подбородок, что я посмотрела ему в глаза. У меня кружится голова, сил нет, я измотана – и в то же время ошеломлена и преисполнена гордости.

Раньше я думала, что лучше всего быть одной. Что, позволив школе изолировать меня ото всех, мы сможем защитить других. Но здесь, на поле, рядом с Пейдж, Саном и учителями, я понимаю, как мы все ошибались. Именно из-за того, что я пребывала в одиночестве, я так долго не могла узнать о своей силе, которая зависит от магии других.

Я убедила себя, что мне хорошо быть одной, что так лучше всего.

Но это неправда.

Жизнь в одиночестве – слишком высокая цена за магию. Жизнь, полная тревоги за своих любимых, не менее высокая цена.

И я не хочу ее платить.

Сан вошел в мою жизнь и открыл мне магию, о которой я бы никогда не узнала без него, и я не собираюсь отрекаться от него. Я не причиню ему боли, чего бы мне это ни стоило.

– Пейдж говорит, что я смотрю на тебя, будто ты волшебный, – говорю я ему, и мне все равно, что меня все услышат.

Сан смеется, и его глаза наполняются слезами. Он изучает мое лицо, дотрагивается до кожи, и я понимаю, что пока он есть в этом мире, я хочу быть рядом с ним.

– Ты мое солнце, – говорю я.

А затем все темнеет в глазах.

Глава 30