Я вытягиваю руки перед собой, и Пейдж делает то же самое. Магия вырывается, и я отшатываюсь, поражаясь ее мощи.

Пейдж вскидывает брови.

– С возвращением, зима.

Я закатываю глаза, но повторяю. На этот раз я готова, и всплеск магии уже не застает меня врасплох. Я посылаю ее вверх, и вскоре над нами нависает дождевое облако.

– Поддадим жару, – говорит Пейдж.

Мы вытягиваем руки, наши ладони смотрят друг на друга. Электрический заряд потрескивает и сверкает между нами.

Но что-то не так.

Это не обычная напористость зимней магии. Все происходит слишком быстро, энергии чересчур много. Мы еще даже молнию не вызвали, а между нами уже столько электричества, что хватит спалить деревья.

Напряжение. Гнев. Боль и воспоминания. В воздухе витают наши сокровенные мгновения и страдания.

И тогда я наконец понимаю, что происходит.

– Пейдж, стой! – прошу я, отскакивая назад.

Я уже почти опускаю руки, высвободив половину энергии, но тут Пейдж хватает меня за запястья и притягивает обратно.

– Я не провалю задание из-за тебя.

Она крепко держит меня. Я пытаюсь вырваться, но Пейдж слишком сильна. Энергия течет из меня и ширится, кожу щиплет от напряжения, пальцы болят, умоляя создать свет. Закрыв глаза, я собираюсь с мыслями и пытаюсь уменьшить мощь.

– Отпусти, – говорю я, отдергивая руки.

– Нет.

Времени мало. Прежде чем Пейдж меня отпустит, мы спалим дотла все поле.

– Зачем ты так? – гневно спрашиваю я. Глаза режет от ярости.

– А чего ты раскомандовалась, Клара! Задания для нас обеих, и я хочу закончить его! – Она еще крепче сжимает мне руки.

Она поступает необдуманно. Безрассудно. Вот что делает боль.

Я зажмуриваюсь. Сколько же магии строится на энергии Пейдж, на ее чувствах и невысказанных словах.

– Хватит меня сдерживать, – говорит Пейдж. – Ты можешь лучше.

Она пытается спровоцировать меня, но в ее голосе сквозит волнение. Она тоже чувствует напряжение.

Я делаю глубокий вдох. Представляю, как ее длинные волосы рассыпаются по плечам, когда она смеется. При других она так не смеется. Но когда мы были вдвоем, она хохотала от души.

Выдохнув, я пытаюсь отпрянуть от нее как можно дальше.

Я вырываюсь из ее хватки, и Пейдж падает, теряя контроль над своей магией, так что та устремляется к моей. Паника охватывает меня, когда моя магия тянется к силе Пейдж.

Я пытаюсь остановить ее, но моя магия мгновенно узнает ее.

Я вижу свет, вспыхнувший, когда погибли мама с папой. Когда умерла Никки. И в голове крутится лишь одно: «Только не Пейдж».

Я кидаюсь к ней, валю ее на землю и отталкиваю от магии, летящей прямо на нее. Слишком медленно. Молния бьет по нам, сначала задевая мой бок, и хватается за золотую цепочку на шее Пейдж. Магия проходит по всей поверхности металла и наконец исчезает.

Я чувствую, как Пейдж дрожит. Отползаю от нее и ложусь в стороне.

На шее под цепочкой у нее проступает ожог. Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами, а затем отворачивается. Грудь у нее краснеет. Так всегда происходит, когда она смущена.

На меня накатывает воспоминание. Впервые я заметила смущение Пейдж, когда мы готовились к экзамену по истории в моей комнате в Летнем доме. Мы лежали на кровати, учебники раскрыты, по простыне разбросаны фломастеры и ручки, и вдруг Пейдж сказала, что никогда не целовалась.

Сказала неожиданно. Я удивилась. Она всегда была такой уверенной в себе, спокойной, но от ее ранимости в голосе что-то сжалось внутри меня. Тут нечего было стесняться. Пейдж ни с кем никогда не встречалась просто потому, что не могла найти достойную пару. В этом я хотела быть похожей на нее.

И вот она сидела на моей кровати, волосы каскадом спадали на плечи. Она доверилась мне, смахнула свою холодную маску и показала мне скрытую в ней нежность. Алые пятна покрыли ее белую кожу и слились с цветом моих волос.

– Поцелуешь меня? – спросила она.

Сначала я подумала, какой смелый вопрос. Была ли я когда-нибудь такой же смелой? Мне хотелось подражать Пейдж.

А потом я подумала, что очень хочу поцеловать ее.

Когда наши губы впервые соприкоснулись, я поняла, что пути назад нет.

И два месяца мы двигались только вперед.

Мистер Донован бросается к нам, но я не шевелюсь, думая о поцелуе Пейдж и о ней самой, лежащей на земле. Меня всю трясет от ужаса, когда я осознаю то, что случилось пару минут назад. Все могло кончиться куда хуже.

– Ты цела, – шепчу я.

Не раздумывая, беру ее за руку.

Она смотрит на мою руку, потом на меня и снова на руку.

Ее голова запрокидывается, и Пейдж теряет сознание.

Глава 13

– Всему свое время

Пейдж лежит на узкой койке в медкабинете. На шее небольшой ожог от молнии, попавшей в цепочку. По иронии судьбы, кулон на цепочке, который ей давным-давно подарила Никки, сделан в виде молнии.

У меня тоже есть подобный кулон. И Никки похоронили с такой же подвеской.