Читаем Высшая ведьма полностью

Проснувшись, я ощущаю морозный воздух. Размеренный поток осенней магии сменяется жестким, напористым ударом зимы. Даже сама магия холоднее, и я чувствую постоянную дрожь по телу. К завтрашнему дню я уже привыкну, но сегодня мне точно не согреться.

Я выбираюсь из постели и открываю окно. Вытянув руку наружу, я закрываю глаза и пытаюсь понять температуру.

Тепло одевшись, иду на занятие. Сумрак следует за мной. Над школой зависают плотные тучи. С каждым выдохом изо рта вырывается облачко пара.

Ведьмы, родившиеся в другие сезоны, больше всего ненавидят зимнюю пору. Осени, вёсны и леты обычно не выходят на улицу и греются дома у огня. Они надевают кучу одежды и литрами пьют горячий сидр и чай с пряностями.

Мне же нравится зима, ведь она самая искренняя пора. Это время того, что осталось. Листва опадает. Цвета блекнут. Ветви становятся ломкими. Если вы любите такую Землю, понимаете ее и тогда, когда вся красота увядает, и видите такой, какая она без прикрас, это и есть настоящая магия.

Зимы – самые прямолинейные ведьмы. Мы не ходим вокруг да около, не говорим сладкую ложь и не рассыпаемся в фальшивых любезностях. Вы получаете только то, что видите.

Зима благосклонна к тем, кто уважает ее.

Когда я подхожу к учебному полю, на меня оглядывается несколько человек. Сегодня мое первое групповое занятие после гибели мистера Харта. Мисс Сантайл решила, что мне пора потренироваться вместе с другими, но удерживать их магию мне не нужно. Я по-прежнему буду практиковаться с Саном и учиться управлять своей магией. Мисс Сантайл просто не хочет, чтобы я забывала, как работать рядом с другими ведьмами, поэтому я здесь.

Положив сумку, я встаю рядом с группой. Здешнее поле куда больше того, на котором мы с Саном тренируемся. Где-то шестнадцать гектаров ровной земли для занятий практической магией. Трава, за которой ухаживают вёсны, зеленая и короткая. У края поля растут разнообразные деревья. Канадская тсуга, голые дубы и высокие сосны рядами простираются до самых гор Поконо. В детстве поле казалось мне почти бескрайним, с годами оно стало тяготить и душить меня.

Мистер Донован приветливо мне улыбается, отходит на несколько метров от нас и показывает идеальную грозу. Надвигающиеся тучи, вспышки молнии, дрожащий воздух.

Мистер Донован прекрасно сдерживает грозу. Она где-то в тридцати метрах над нами и всего метра три в диаметре.

Грозы редко случаются зимой, поэтому мы плохо с ними справляемся. Нам нужно постараться изо всех сил, чтобы добиться такого идеала, как у мистера Донована. Сам он весна, и поэтому легко управляется с этим ненастьем. Он выглядит спокойным и собранным, руки вытянуты перед собой, на лице ни капли волнения и напряжения.

Удивительно, как сложно мне будет сегодня с грозой, которую я смогу вызвать без всяких трудностей весной. Но у зим свои особенные навыки, и когда похолодает, мы дадим волю этой силе.

Мистер Донован смыкает ладони и опускает руки.

Буря исчезает.

Мы громко хлопаем ему.

– Я уже и забыл, как приятно обучать зим. Вас куда легче поразить, чем вёсен, – говорит он, и мы смеемся. – Я понимаю, что грозы не совсем ваш профиль, но после недавнего смерча мисс Сантайл хочет, чтобы все повторили основы. Обычно грозы возникают весной и летом, но, по сути, они могут случиться в любое время года. Мы хотим, чтобы вы были готовы к этому. Наверняка вы знаете больше, чем вам кажется. Запомните главное. Если идет град, значит, вы имеете дело с грозой. Сегодня тренируемся не до идеала, а до приемлемого результата, поэтому волноваться не нужно. Перед тем как начать занятия по зимней магии, проведем два урока по грозам, хорошо?

Мы все киваем.

– Отлично. Работаем в парах. Пейдж и Клара. Томас и Ли. Джессика и Джей. Помните, вы работаете сообща. Не пытайтесь перетянуть одеяло на себя. Погода не терпит эгоизма, как, впрочем, и я. Так что будьте дружелюбны. А теперь расходимся, и за дело.

Я иду к южно-восточному краю поля, Пейдж следует за мной. Взглядом она сверлит мне спину, прожигая дыры в моей куртке.

Когда мы отходим подальше, я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней.

– Ну, посмотрим, что тебе дали тренировки с ботаником, – говорит Пейдж, стоя сантиметрах в тридцати от меня.

Неудивительно, что я влюбилась в нее. Она уверена в себе, хладнокровна и решительна. Она – настоящий талант и знает об этом. К тому же она красавица. И сейчас, когда наступил ее сезон, она еще прекраснее. Взгляд ясный и пронзительный, длинные волосы собраны в высокий хвост.

Я всегда с болью вспоминаю выражение лица Пейдж, когда сказала ей, что мы расстаемся. Я причинила ей боль, а самое печальное, что мы любили друг друга, и эта любовь все еще теплится в нас. Пейдж вышла из моей комнаты прежде, чем я смогла все внятно сказать. Мне стоило догнать ее и попытаться объяснить. Но я не побежала за ней, потому что так было лучше.

Но выражение ее лица, всегда такого невозмутимого, что-то надломило во мне, и рана все еще не зажила. Может, она никогда не заживет.

– Что? – немного раздраженно спрашивает Пейдж.

Я отворачиваюсь.

– Ничего. Начнем.